Читаем Иноземец полностью

Вероятно, это была шутка. Брен не знал, как воспринимать эти слова. Он боялся, он был уверен, что Сенеди имеет информацию из источников, ему не известных. Сенеди стряпает какое-то дело. И хоть существуют законы против похищения людей и против удержания их силой, но нет никаких законов против того, что сделал Табини, отправив его сюда.

- Итак, вы не имеете представления, как попал туда пистолет, - сказал Сенеди. - Вы категорически утверждаете, что не ничего о нем знали.

- Да.

Сенеди откинулся на спинку стула и уставился на него долгим-долгим взглядом.

- Этот пистолет дал вам Банитчи.

- Нет, нади. Он этого не делал.

- Нанд' пайдхи, среди знакомых вдовы есть люди, близко ассоциированные люди, чья ассоциация с Табини-айчжи идет через вдовствующую айчжи. Они не признают этот клочок бумаги, этот "Договор" с Мосфейрой. Клочки бумаги для них ничего не значат и, честно говоря, они не считают передачу землянам Мосфейры законной или имеющей силу.

Та банда, подумал Брен, холодея. Консервативные экстремисты. Сторонники лозунга "Вперед, на побережье!" Ему не хотелось в это верить.

- Мы получили от них запрос, - говорил Сенеди. - По сути дела, их агенты явились в Мальгури с требованием передать вас им и побуждали вдовствующую айчжи вообще разорвать ассоциацию с Табини. Они доказывают, что Договор ничего не стоит. Что Табини-айчжи ведет народ в ошибочном направлении. Мы предложили им компромисс. Им нужна определенная информация. Я сказал, что мы можем получить её для них, а они не станут требовать вашей выдачи.

Это был совершенный кошмар. Брен не представлял, как справиться с этим безумием, с какой стороны зайти и с чего начинать. В любом случае прежде всего нужно понять позицию Сенеди.

- Вы работаете на вдовствующую айчжи, нади?

- Всегда. Без исключения.

- А какую сторону она приняла? Она за Табини или против него?

- Она не имеет ман'тчи. Она действует только для себя.

- Чтобы заменить его?

- Это одна из возможностей, нади. Она не сделает ничего такого, что ограничило бы её независимость.

Ничего такого, что ограничило бы её независимость. Илисиди провалилась на выборах в хасдраваде. Дважды. Последний раз - пять лет назад, проиграла Табини.

А Табини вынужден был написать такое письмо и отослать меня к Илисиди?

- Дадите ли вы мне показания, которые мне нужны, нанд' пайдхи?

Нелегко ответить. Может быть - может быть, Табини на самом деле не предавал меня. Может быть, администрация Табини уже катится к поражению, а я просто не заметил подземных толчков. Нет, не верю, не может быть. Хотя атевийская политика уже сбивала с толку не одного пайдхи и до меня.

- Нанд' пайдхи, - снова заговорил Сенеди. - Эти люди послали агентов в Мальгури, чтобы привезти вас к их предводителям. Если я передам вас им... я не говорю, что мы не получим вас обратно - но в каком состоянии, сказать не могу. Они могут завести свои допросы намного дальше нас, в области технологии, оружия и систем космического базирования, в те области, где мы не имеем интересов и относительно которых мы не имеем оснований считать, что вы не говорили правду. Пожалуйста, не обманывайте себя: это не матчими, от профессионала никто не сможет сохранить тайну. Если вы дадите мне показания, которые мне нужны, которые приведут Табини к падению, мы сможем быть радушными. Но если я не смогу продемонстрировать им эти показания...

Мысли Брена неслись галопом. Он пропускал отдельные слова Сенеди, а это может закончиться катастрофой.

- ...у меня не останется другого выхода, кроме как позволить им получить эти показания своими способами. А я хотел бы уберечь вас от этого, нанд' пайдхи. Еще раз: кто стрелял из пистолета?

- Из пистолета стрелял Банитчи.

- Кто дал вам пистолет?

- Никто не давал мне пистолета, нади.

Сенеди вздохнул и нажал кнопку. Отнюдь не историческая реликвия, отметил какой-то отстраненный участок мозга. Но, вероятно, ещё очень многое в кабинете Сенеди не является ни историческим, ни устаревшим.

Оба ждали. Еще можно изменить решение, думал Брен. Можно дать Сенеди то, что ему нужно, переметнуться на другую сторону - ну да, у меня ведь есть слово Сенеди... и это письмо... сказать ему, что произошло на самом деле - а он не поверит, или поверит не полностью. Табини слишком осмотрителен, он слишком политик, чтобы сдаться, не попытавшись сманеврировать, а я, насколько можно представить, могу оказаться пешкой, которую Табини все ещё считает своей. На которую все ещё полагается.

Глупо так думать. Если Табини хотел, чтобы я сыграл какую-то активную роль, если это письмо не следует воспринимать всерьез, Табини мог бы сказать мне, Банитчи или Чжейго могли мне сказать - кто-нибудь мог бы мне сказать, чего, черт побери, они от меня хотят.

И я мог позвонить в свое управление, как положено, и отослать рапорт.

X