Читаем Иноземец полностью

Черт побери, подумал он и подошел к окну, но отсюда двора не увидеть из-за выступающей в стороны передней стены. Боковую створку окна удерживал замок с задвижкой, Брен вытащил её - может, удастся рассмотреть, поедет автомобиль вниз по главной дороге или же куда-нибудь в горы - а заодно проверить, не включит ли он отнюдь не историческую систему сигнализации, открыв этот замок.

Черт, это всего лишь аэропортовский фургончик. В Мальгури имелся свой собственный такой. Пищу и пассажиров доставляли снизу по главной дороге. Может, я сам сюда приехал на этом фургончике.

Но Банитчи, возможно, думает иначе. Возможно, он хочет сам прозондировать обстоятельства, прежде чем полагаться на Сенеди.

Возможно, у него ещё остались какие-то сомнения.

Звук мотора начал смещаться вверх и вокруг стен. Точнее Брен не мог определить. После духоты в комнате идущий снаружи воздух казался особенно свежим и прохладным. Брен сделал глубокий вдох, потом ещё один.

За все время пребывания здесь - первая ночь без дождя, первый час полного мрака, и небо над озером и над восточными горами такое чистое, черное и холодное, что можно разглядеть Модетту, тускло-красную, и почти невидимый спутник Габриэля - на Мосфейре это настоящее испытание остроты зрения.

Великолепно пахнул ночной воздух, насыщенный ароматом диких цветов наверное, диких, подумал Брен; до этой минуты он не понимал, как не хватает ему сада за окном. И как сильно он чувствует себя заключенным.

Ясными ночами на горе Аллана Томаса он мог рассмотреть Станцию, сразу после заката или перед восходом. Он уже не придерживался привычек юных лет, когда они с Тоби на попутных машинах отправлялись в горы, когда любили рассказывать друг другу истории о Высадке и воображать - сейчас думать об этом немножко стыдно, - что вокруг в высоких горах прячутся атевийские партизаны. Они вели тут воображаемые войны, подстреливали атеви сотнями, их самих подстреливали выдуманные атевийские злодеи - и войны это были ничуть не хуже, чем в атевийских матчими о тайных человеческих десантниках, которых высылают самовлюбленные безумцы, устроившие секретную базу на борту Станции... Чужой Звезды, как называли её атеви в давно прошедшие дни войны.

Ну что ж, теперь по крайней мере у нас есть общая мифология, общее прошлое, общий набор героев и злодеев - а кто из них герои, кто злодеи, зависит только от точки зрения.

Брен никогда не говорил Табини, что его отец является дальним потомком (по внебрачной линии) самого Полянски, того самого Полянски, который командовал обороной Берега Полумесяца и не пропустил атевийские подкрепления на Мосфейру.

Отдаленный потомок Полянски не хотел иметь ничего общего с теми делами - и уж тем более, при его теперешней работе, ничем таким не собирался хвастаться.

Человек совершенствуется так, как ему удается. Он хотел, чтобы дети атеви не видели в людях тайных заговорщиков и безумцев; он хотел, чтобы человеческие дети не играли в охоту на атеви в лесу. Ему пришла в голову мысль сделать это главной темой зимнего выступления перед Собранием... Но он не представлял, как можно всего этого добиться, если фильмы и телевидение обеих сторон будут по-прежнему подогревать героические настроения.

Все это прекрасно, но при сложившихся обстоятельствах не самое разумное дело торчать перед окном, когда в комнате горит огонь. Прошлой ночью Чжейго утащила меня от этого самого окна... хотя глупо думать об угрозе из окон или с крыши другого крыла замка.

Но, судя по всему, кто угодно может подплыть по озеру в лодке - хотя, конечно, недостаточно близко для прицельного выстрела. Кто угодно может высадиться на берегу у Мальгури, хоть там, конечно, стена и скалы ниже стены - довольно грозные скалы.

Он отступил на шаг и начал закрывать окно.

И тут все вокруг залило светом. Зазвенел сигнал тревоги, Брен, жмурясь от ослепительных электрических огней, захлопнул окно и запер, сердце бешено колотилось от испуга, а в соседней комнате торопливо шлепали по полу босые ноги.

Первым влетел Тано, абсолютно голый, но с пистолетом в руке, по пятам за ним Джинана, а дальше - Майги, мокрый, завернутый в полотенце; из коридоров доносился топот бегущих людей, звон сигнала тревоги разносился по всему Мальгури.

- Вы открывали окно? - спросил Тано.

- Открывал, надиин, прошу меня извинить.

Спасители издали коллективный вздох облегчения, но тут в соседней комнате загремел замок и Тано движением руки послал туда Джинану.

- Нади, нам снова подключили электричество, - сказал Тано. - Ваша охрана просит вас не открывать окна - для вашей же безопасности. Особенно ночью.

Джинана впустил кого-то из внешнего коридора. В комнату влетел Сенеди, за ним пара охранников вдовы и наконец Джинана. Тано объяснил Сенеди:

- Нади, это пайдхи открыл окно.

- Нанд' пайдхи, - сказал Сенеди, - пожалуйста, больше так не делайте.

- Я прошу у всех прощения, - сказал Брен. Звонок все ещё звенел, действуя ему на нервы. - Простите, не мог бы кто-нибудь отключить сигнал тревоги?