Читаем Иной (СИ) полностью

Я махнул рукой. Как будто кто-то действительно заметит; до сих пор я не замечал ни одного человека, который бы следил за порядком в заведении!

— Что-то я не помню таких правил, — мне пришлось вернуться чтобы подтолкнуть горничную. — Не обеднеют дворянские детишки от чашки кофе и чего-нибудь съестного. Если сегодня выходной, то можно даже не надеяться, что кто-нибудь вообще будет в столовой в такое время. Незачем разделяться лишний раз.

Я действительно не любил это делать; разделение с напарником даёт скользкое чувство неопределённости. Амели, конечно, провела всю ночь чёрт знает где, но все мы знаем, как это работает: именно тогда, когда ты расслабляешься и плывёшь по течению, всё идёт наперекосяк.

В конце концов Амелии пришлось согласиться. Мы прошлись по тихим коридорам общежития, обитатели которого и не думали просыпаться. Затем вышли на улицу, и я тихо, но долго поражался, зачем ставить здания так далеко друг от друга. И ладно корпуса! Почему столовая находится вообще на другой стороне территории Типрихса? Чтобы студенты могли нагулять аппетит? Просто смешно.

Освещение в столовой напоминало лампы с холодным светом — за исключением того, что это были блестящие люстры с крупными голубыми огоньками, словно летавшими в воздухе. Теперь я мог чётче увидеть потемнение на бледном лице Амелии. У девушки начали образовываться круги под глазами; тогда-то я и подумал, что следующая ночь должна пройти без неожиданной работы. Хотя бы для её здоровья.

Тьфу ты! Когда это я стал таким внимательным?

Как и ожидалось, было пусто. Некому указать Амелии, что она находится, где не положено; я глянул на горничную я-же-говорил взглядом из врождённой вредности и занял один из дальних столов.

— Вам действительно хватит этого? — спросила Амелия. Она смотрела, как я пью кофе из симпатичной расписной чашки; он был единственным, что я взял, потому что аппетита определённо не было.

По крайней мере, я могу воспользоваться преимуществами молодого тела, а не помирать от слабости без сна и нормальной еды. Хорошо вернуться в семнадцать лет!

— Жуй свою тарталетку молча, — отозвался я. — Пока я могу пережить утро на одной чашке кофе, я буду это делать.

Амелию мой ответ не удовлетворил. Казалось, она размышляла о чём-то несколько секунд, прежде чем сказать:

— Это не пойдёт на пользу вашему здоровью. Если вы снова свалитесь, только приехав в Типрихс, ваш отец будет недоволен.

Поразительно длинно.

Погодите-ка, что там со здоровьем? Альберих, конечно, дрищ дрищом, но умирающим (или, по крайней мере, падающим с ног) я себя пока не чувствую.

— А что не так с моим здоровьем?

— Иногда мне кажется, что вы не мой господин, — Амелия сделала глоток своего мутного зелёного чая. — Точнее, мне кажется так всё время. Я слышала, в детстве вас никуда не отпускали, потому что вы заболевали от чего угодно.

Да уж, сегодня горничная стала куда болтливее, чем обычно. Впрочем, это всего третий день нашего знакомства; может, прежде она всего лишь меня стеснялась?

Я глянул на её лицо. А оно всё такое же пустое — на эмоции можно и не надеяться.

— Скажи, как долго мы знакомы? — поинтересовался я.

— С прошлой весны, — ответила Амелия. — Но с вами, я полагаю, с четверга.

Вот как. Амелия умная и наблюдательная; к тому же, было бы сложно скрывать, что ты — чужой человек, от того, кто должен знать тебя, как облупленного. Горничная — не друг, не член семьи (а они здесь явно не близки друг с другом) и не какой-нибудь сторонний наблюдатель. Она одевала Альбериха по утрам, прислуживала ему за едой, помогала ему с делами. С самого утра до поздней ночи с ним, как приклеенная.

Конечно же я ждал, когда она заметит. От неё я бы всё равно не скрылся; вопрос в том, примет ли она меня, как нового Альбериха, или будет закопана где-нибудь в лесу за забором академии.

— Ага, думаю, именно с четверга, — согласился я. — И что, я нравлюсь тебе больше, чем он?

Амелия моргнула, будто задумавшись.

— Вы переодеваетесь сами.

— Это плюс?

— Скорее да, но неприятностей от вас больше. Альберих предпочёл бы сидеть, носа не высовывая, до конца жизни. Он собирался сбежать из Типрихса домой в первую же неделю.

Я фыркнул и шумно опустил чашку на стол.

— Ну конечно, именно это он бы и сделал, — раздосадовано пробурчал я, мысленно добавив: «Что ж ты за человек такой, Альберих? Не удивительно, что тебя настигла ранняя смерть!»

— Вы проблемный, но по какой-то причине вы мой господин, — заявила горничная, намекая на то, что я находился в теле младшего Эльдалиэвы. — Я должна с этим жить.

Звучало как-то обидно. Похоже, Амелия решила, что если я не настоящий Альберих, она может не контролировать свою речь; впрочем, это было не так уж и плохо. Зато она вообще заговорила! Думаю, это прогресс нашего весьма недолгого общения.

Ну или у Амелии просто такой характер, но это уже другой разговор.

— Советую быть немного вежливее, — я глянул на горничную, пытаясь придать взгляду немного осуждения. — Я могу тебя и уволить.

Наконец девушка издала звук, максимально напоминающий смех.

— Найдите другую горничную.