Читаем Инквизитор полностью

– Дурень, это женское платье. Если только подол обрезать. – Рубаха солдату определенно нравилась. – И что это за ворот? Это же женский ворот. И рукава расшиты.

– Нет, что вы, это мужская рубаха. Стоит всего два талера.

– Талер.

– Не могу, – купец молитвенно сложил руки. – Отдал за нее шесть пудов пшеницы и четыре пуда меда.

– А это что? – Волков заглянул в повозку купца.

– Панталоны. Тоже шелк. Их отдам за талер.

– Полтора талера за рубаху и штаны.

– Накиньте хотя бы двадцать крейцеров.

– Замолчи, показывай, что еще есть. Там у тебя что?

– Это ленты, нитки, крестьяне берут перед свадьбой.

– А там?

– Иголки, гребешки, ножи, точила.

– А тут? – Волков ковырялся в вещах купца.

– Пряники, леденцы, соль.

– Перец, гвоздика, шафран есть?

– Откуда? Мой старший партнер…

– Я понял, ничего больше у тебя нету.

– Вот, – купец потянул с пальца крупное серебряное кольцо с красным камнем. – Фамильная драгоценность. Мой отец…

– Не смей мне врать. Стекляшка. Каждый купчина такой таскает. Простака дурачить. Отдает всегда как последнюю ценность.

– Да тут серебра на пол талера.

– По лбу дам. Тут серебра на пять крейцеров.

– Ну, хорошо. – Купчина полез под рубаху и достал оттуда крест, протянул его Волкову.

Волков взял, осмотрел. Золото было настоящим.

– Пять талеров, – сказал купец.

– Ты доиграешься. Золото, конечно, настоящее, но его тут не больше, чем на три.

– Это по весу. А работа? Посмотрите, какая работа. Этот символ достался мне от матушки.

– Так же, как кольцо от батюшки. Ладно, допустим. И того восемнадцать с половиной талеров. Это все, что ты можешь дать за коня, стоимостью двадцать пять?

– У меня больше ничего нет, – чуть не плакал купец. – А давайте так, – он оживился, – я оставлю вам своего коня и товары, возьму вашего и поеду в город, завтра к вечеру вернусь и рассчитаюсь полностью.

– Твои товары стоят пол талера, да и то вряд ли. Лошадь твоя, может тебя не дождаться, сдохнет завтра, а живодер за ее кожу и трех крейцеров не даст. А твоя повозка стоит десять крейцеров, – солдат помолчал. – Ладно, я согласен, поедешь в город на моем коне и привезешь сюда своего старшего партнера, скажешь ему, что у меня товара на сто сорок талеров.

– За сто сорок талеров он приедет, – радостно кивал купчишка, – только вот…

– Что?

– Седло бы мне.

– Ты мои седла видел? Они ламбрийской работы. Два с половиной талера каждое.

– И вправду дорогие, – сморщился купец.

– Лаймбрийская работа.

– Да-да, ламбрийская работа.

– Берешь?

– Ну, а что ж делать, беру.

– И того, с тебя двадцать два с половиной талера. Ты мне дал денег и товаров, на восемнадцать с половиной, с тебя четыре монеты. За такие деньги я тебя найду и повешу, если попытаешься сбежать.

– Не волнуйтесь, я вернусь. Я здесь все время торгую. Завтра привезу вам деньги.

– Главное – ты партнера своего привези. Скажи ему, у меня оружие, лошади, седла и сбруя.

– Он приедет, – пообещал купчишка.

Когда он уехал, Ёган и Волков залезли в его повозку, стали копаться в вещах.

– Ух, ты, – обрадовался Ёган, – леденцы. А это что?

– Сахар, – сказал солдат.

– Сахар!

– Ты что, не видел его никогда?

–Видел, только никогда не покупал. А это что? Пряники, – он достал большой квадратный пряник, – леденцы и сахар не покупал, их разве укупишь? А вот пряники покупал. А что тут написано?

Волков взял огромный и твердый как доска пряник и прочитал:

– Цех пекарей славного города Вильбурга.

– Вильбург… я там бывал, – вспомнил Ёган.

– Так как же его есть можно? – Удивился солдат. – Он же как камень.

– Зато стоит всего два крейцера. Его на всю семью хватит. Дети его очень любят.

– Да на нем все зубы оставишь, – солдат постучал пряником о край телеги.

– Ничего не оставишь! Толкушкой разобьешь, в молоке замочишь… Вкуснятина!

– Забирай все себе. Раздай детям. Леденцы тоже. И не только своим, чужим дай тоже чего-нибудь. Скажи, пусть молятся за погибшего коннетабля. Как там его звали?

– Его звали кавалер Рут, – сказал Ёган.

– Да, кавалер Рут.

– Господин.

– Ну?

– Я вот, что хотел сказать. Мне оставаться в деревне теперь, резона нет. Сержант с дружками меня сгнобят. По-всякому уходить придется, с вами или без вас. Я бы хотел, чтобы вы меня научили мечом рубить.

Честно говоря, солдат и сам уже об этом подумывал. Он уже решил взять Ёгана с собой. Волков понимал, что он с одной рукой он даже коня оседлать не сможет и рассматривал Ёгана как своего слугу. И думал о том, что крепкий мужик с копьем или арбалетом, стоящий за спиной, значительно облегчит жизнь отставному гвардейцу.

– Научу.

– Значит, берете меня в службу? – Заулыбался Ёган.

– Ну не бросать же тебя, дурака, на съедение сержанту, – ухмыльнулся Волков.

– Хочу научиться мечом…

– Владеть мечом – удел благородных. Сложное оружие. Долго учиться придется. А вот копье – оружие настоящего бойца.

– Копье? – Разочарованно спросил Ёган.

– Да, копье. При равном доспехе и равном опыте, копейщик всегда зарежет меченосца.

– Да неужели? А от чего все благородные носят мечи, а не копья.

– Благородные носят мечи, чтобы между собой драться. И смердов безоружных рубить.

– А еще для красоты, – добавил Ёган.

– Ну, не без этого.