Другие пары столбов указывали на начало и конец посевной маиса (август — сентябрь). Эти монументальные часы назывались пачаунанчак («то, что знаменует момент»), и, по всей видимости, именно благодаря им длительность некоторых календарных месяцев доходила до 31 дня. Точное определение положения Солнца при его восходе и закате производилось из одного-единственного наблюдательного пункта. Располагался он на главной площади Куско (Аукайпата) и представлял собой некое структурное образование, состоявшее из места Инки, и подземного хода, предназначенного для совершения приношений земле, в виде различных напитков (отсюда — и его название: усну, «зарытый, закопанный»). Подобные наблюдения мог проводить лишь правитель. Сотни или даже тысячи человек собирались по этому случаю на площади, чтобы стать свидетелями прибытия Солнца в один из его временных «домов» — к сдвоенным парам столбов — и исполнения Инкой роли посредника между Солнцем и людьми. Эта система, вероятно, существовавшая еще до инков, функционировала и в других местах, например в Урубамбе, в долине реки Вильканота, где один из таких столбов — настоящая башня — стоит и по сей день.

Чтобы добиться ровного и верного подсчета года, они прибегли к такой хитрости: на холмах, что окружают город Куско (в котором находились двор инкских королей и самый большой храм их королевств, и который, так сказать, был своеобразным Римом), они расположили двенадцать столбов, расположенных на таком расстоянии друг от друга и в таком положении, что на протяжении всех месяцев каждый указывал, где встает солнце и где оно садится. Они называли их суккапга и, благодаря этому способу, объявляли праздники, время посевной, жатвы и прочее. Они делали определенные жертвоприношения этим солнечным столбам, в соответствии со своими суевериями. Каждый месяц имел свое собственное и понятное название и свои отдельные праздники.

Время общества и время мира

В Андском регионе, где большая часть культов была посвящена предкам, общество постоянно должно было обращаться к своему прошлому. Историческая память инков и множества других андских племен выражалась в пантомимическом изображении сражений, в которых в древности были одержаны победы, и сопровождавшихся песнопениями танцах, которые исполнялись в честь мумий предков или во время похорон того или иного правителя. Несмотря на то что некоторые правители, в частности Пачакути, пытались реорганизовать эту память в собственную пользу, инки, похоже, так и не установили настоящей «всеобщей истории», хранителями которой могли бы стать лишь такие специалисты, коих признали бы все без исключения семейства Куско. В основном публичный «показ» событий прошлого лежал на обязанности потомков каждого из предков-родоначальников инкских родов. Каждый айлью имел свои собственные «исторические» песни и танцы, которые сосуществовали даже внутри элиты. Подобный способ передачи и прославления исторической памяти привел к тому, что инкская история начала сливаться с историей правителей и уделять основное внимание их военным завоеваниям.