– Ты, значит, на врача учишься? – хриплый голос Игоря выбил Лешу из размышлений.

– А… ага, – голос сбился с женской тональности, но парень вроде бы не заметил или посчитал, что это от сигареты.

– Круто. Говорят, у врачих руки сильные.

Леша приподнял одну бровь и многозначительно улыбнулся.

Сигарета тлела в его руке, неизбежно приближая финал. Но ему нужно было протянуть время, подгадать момент. Чтобы выскочившая вслед за ними Жанна смогла запечатлеть на свой телефон самый пикантный кадр.

Игорь сопел все громче, буравя Алексея жадным взглядом и посылая в пространство разрозненные фразы ни о чем. Явно не ожидая от собеседницы сколько-то развернутого ответа хотя бы на одну из них.

Сигарета прогорела до фильтра. Леша кашлянул и медленно раздавил ее о загаженный подоконник.

– Я че спросить-то хотел, – спохватился Игорь, как завороженный, наблюдая смерть окурка. – Ты это… у тебя парень есть? В смысле, молодой человек.

Почему-то сердце Алексея неприятно екнуло в этот момент. Он поймал взгляд парня, дышащего уже, как возбужденный носорог, улыбнулся ему. И, молясь чтобы Жанна заметила перемену в глазок двери, за которой та должна была ждать с приготовленным телефоном, ответил:

– Нет. Нету.

Леше казалось, что он готов, но внезапный наглый и горький от никотина поцелуй застал его врасплох. Игорь навалился на него всем весом, размазал по облупившейся стенке подъезда, отобрал дыхание. Широкие ладони прошлись по вздрогнувшим ребрам, сдавили лифчик, сминая запрятанные под ними противные силиконовые вкладыши. Одна рука смело скользнула вниз, ухватилась за бедро. Все это произошло буквально за пол секунды.

– Алиночка… ты такая красивая, – выдохнул Игорь, отпустив на мгновение рот Алексея.

Мазнул слюной по скуле, щеке, веку. И снова вернулся к губам.

Леша задыхался, дрожал пойманным зверем. Ошеломленный и растерянный, он не замечал, как поддается грубым ласкам. Мысли и ощущения разбились на цветные осколки калейдоскопа, которые кружили в вихре мужской страсти. Голос благоразумия потонул в шуме закипающей крови. Игорь оказался воплощением безудержной силы, тайфуна, сопротивляться которому Алексей не смог.

Жанна все не появлялась.

Игорь спустился поцелуем ниже, одной рукой потянул с Лешиной шеи шелковый шарф. Вторая рука все так же беззастенчиво оглаживала ногу, норовя скользнуть под юбку. Туда, где стало уже очень горячо.

Алексей хватанул воздух ртом, невидяще распахнул глаза. Зрачки уцепились за жирную надпись на противоположной стене. Кажется, ее раньше там не было, иначе почему Алексей не заметил? Неровные черные буквы складывались в короткий посыл: «Беги».

Шероховатые пальцы Игоря пересекли кружевную границу резинки чулка и коснулись белья. И того, что под ним скрывалось.

Удар обрушился так быстро, что Алексей не успел даже зажмуриться. Его бросило на бетонные ступени. Он не успел выставить руки, ударился щекой и плечом. До хруста и багровых пятен перед глазами.

– Ах ты ж… ах ты ж блять! – только и смог выдохнуть Игорь и ударил поверженного каблуком, сверху вниз.

Алексей закричал и сжался в комок, инстинктивно закрывая голову и поджав ноги. Удары посыпались градом.

– Не надо… – смог простонать он в минуту, когда Игорь приостановился перевести дух. – Жанна…

– Я те ща покажу, Жанну, – парень еще раз пнул его в бедро.

Леша коротко вскрикнул.

– Фу, блять, бить тебя и то – противно, – дышал запыхавшийся Игорь над почти беспамятным, ослепшим от боли Алексеем. – Пидор… Ноги об тебя вытирать… Ты грязь, ты ничто. Еще раз тебя здесь увижу – в асфальт закатаю.

Жанна не появилась.

На самом деле, в каждой черной кляксе он видел узор собственной крови на грязном полу, следы помады на бетонном крошеве, растоптанные окурки и грязь. И много чего еще. Но он помнил, что нужно отвечать, чтобы получить зачет…

– Алексей, – позвал психиатр, напоминая о своем присутствии.

Леша медленно моргнул.

– Меня нет. Я ничто. Информация стерта.

Глава 2

За маминой спиной стояла тумбочка, а на ней – пластиковая бутылка с водой. Леша тяжело сглотнул, не в силах оторвать взгляда от туго завернутой голубой крышечки. От белой керамической кружки, словно бы случайно оказавшейся там же, на тумбе.

От принятых полчаса назад лекарств тошнило, немело лицо и пересушивало горло. Язык становился сухим и ломким, как пергамент, а на его корне поселялась саднящая, зазубренная игла, мешающая даже дышать. В принципе, Леша уже давно привык и спокойно бы переждал недомогание в палате, если бы его не привели в эту комнату с нежно-оранжевыми стенами и не усадили напротив этой тумбочки. И напротив мамы. Чьи жалобные, встревоженные и одновременно стыдливые взгляды иссушали душу сильнее препаратов. Но он не смотрел на маму. Вид холодной воды сводил с ума…

Хотя, о чем это он? Он ведь и так сумасшедший. Иначе, как бы он здесь оказался?

Он ведь псих. Ненормальный.

Мама пыталась заглянуть ему в глаза.

– Леша? Алеш… ты меня слышишь?

Он слышал.

– Леша, ты с нами? – тонкий, ухоженный брюнет по прозвищу Эрик щекотнул задумавшегося Алексея по боку.