Читаем Инферно полностью

— Один черт — профессор. Куда там нам с Пашкой, неучам, — примирительно произнес Александр, демонстративно отодвигаясь от грозящей ему кулаком Ольги. — Только морды бить, да из пушек стрелять…

— Не знаю в кого вы, а вот в вас… — сердито сказала Ольга, но, вновь улыбнувшись, махнула рукой, давая понять, что все беседы и логические доводы с таким дурнем как ее муж и его не менее дурной друг бесполезны. — Интересно, вы когда-нибудь на пенсию уйдете?..

Павел сидел молча, щурясь на солнце, как довольный кот, набивший желудок украденной у бабки сметаной. Он был рад видеть друзей, жену, слышать их простой бессмысленный треп и осознавать, что жизнь продолжается вне реанимации и больничной койки.

Постепенно разговор перешел на более приземленные и конкретные темы. Инициатором, как ни странно, оказался Павел, попросивший Александра рассказать, чем, собственно, дело закончилось.

Опустив наиболее специфические, не подлежащие разглашению, и тяжелые для восприятия драматические моменты, Берестов описал ситуацию в возможно более доступном Ольге и Академику виде. Зловещий «Феникс», жизнь человеческую ценивший ниже стоимости пули, в его рассказе предстал как группа старичков-маразматиков, потешно потрясавших игрушечными пистолетами. Террористы, едва не захватившие химический промышленный комплекс, и не наводнившие город сотнями, если не тысячами трупов, недалекими парнями, смахивающими на классических горцев в кепках-аэродромах из набивших оскомину анекдотов. Он не пытался унизить ни тех, ни других, раз и навсегда усвоив одну истину: противника можно ненавидеть, презирать, но нельзя унижать и недооценивать. Просто он усвоил и другое. Расскажи он все, как было на самом деле, настроение друзей будет испорчено. Зачастую простые и обыденные для оперативного работника события, на человека с неподготовленной психикой действуют подобно шоку. Павел поймет, а вот остальные…

Павел действительно понял. И про старичков — разбойников, и про анекдотичных горцев. Он все больше мрачнел и, видя его состояние, Берестов поспешил закончить рассказ.

— Слушай, это же, наверное, служебная тайна какая-нибудь? — возбужденно спросил Академик.

— Да какая там тайна! И у нас, и у Пашки в конторе любая собака знает. Ранения-то не скроешь. Плюс полгорода про титьки с татушками судачит. Ты газеты почитай. Им уже слили. По Инету полазь…

— Нет, — не сдавался Владимир Игоревич, — ну вот, например, информация о человеке, который тебе все рассказал об этой организации…

— О трупе? Так ему уже все равно. И «все равно» именно потому, что «Феникс» узнал о том, что он на меня вышел, ну может не точно, что на меня, но на кого-то.

— Саш, тебе же за это могут и голову оторвать, если узнают, что он говорил с тобой… — вмешалась в разговор Ольга, инстинктивно прижавшись к мужу.

— Вот — вот, — сказал Берестов, пытаясь вновь свести все к шутке, — оторвут, а друзья даже не будут знать за что. А если серьезно, то, скорее всего, они знают. Но им сейчас не до меня. Мы их опередили и серьезно потрепали. К тому же теперь нет смысла голову отрывать. «Феникс» ныне разве что в бульварной прессе не фигурирует. Сенсация местного масштаба. Им есть смысл действовать от противного.

— То есть? — заинтересованно спросил Академик.

— То есть если мне башку свернут, то вроде как подтвердят свое существование, а так, если я буду жить и здравствовать, то это очередная претензия на вонючую сенсацию в стиле страшилок про золото партии, которые плешь переели всем в середине девяностых. Забудут через неделю. Самые мнительные — через полторы.

— Подожди, но ведь в Интернете и газетах нет твоего имени.

— Правильно, пока живой. Шлепни они меня — Служба моментально даст соответствующий репортаж в стиле «товарищи будьте бдительны! Почтим память героя!» Народ на сенсации падок. А уж сенсация, официально подтвержденная нашей Службой… Оно им надо? Чем тише, тем лучше. Затихнут на время и опять за свое.

— Но утечка информации о «Фениксе» все же произошла. Причем не в газеты, черт с ними с газетами, в органы?.. — не унимался Академик.

— Вот то и оно, что произошла. И им это известно. И поправить они уже ничего не могут. Плюс эти люди прекрасно представляют ситуацию в Службе. Сейчас Служба только раскачивается, так как фактура фифти-фифти, а грохни меня, вот тогда ребята начнут всерьез землю рыть. Со всеми вытекающими.

— Это ты нас, или себя убеждаешь?

— Себя, наверно… Ладно, замнем для ясности. А то уж больно загрузились. Всё… Дело прошлое, остаткам этой братии не до меня. Самим бы смыться. Да и, повторюсь, вновь поднимать бурю и мочить меня — любимого им нет никакого смысла…

— За исключением одного случая, — вступил вдруг в разговор молчавший до сих пор Павел, — если кому-то позарез надо, что бы все поверили, что «Феникс» на самом деле есть. Труднее всего искать черного кота в темной комнате. В особенности, если его там нет.