Читаем Инферно полностью

— Вы правы. План есть, но он противоречит всей концепции построения суверенного государства, а посему считаю необходимым некий экскурс в историю.

Получив утвердительные кивки гостей, говоривший извлек из стола другую папку, но не открыл ее, а положил перед собой, давая понять, что предлагает реально отработанный план, возникший на основе скрупулезного анализа данных, а не высказывает шальные мысли, пришедшие ему в голову.

— Итак, экскурс. Нет нужды воспроизводить речь Алена Даллеса в конгрессе США, сказанную после назначения его главой ЦРУ сразу по окончании Второй мировой войны. Все осведомлены о ее содержании по долгу службы. Замечу лишь, что основная ее мысль — победа над нами не в результате открытого военного противостояния, ибо, по мнению аналитиков соответствующих ведомств Соединенных Штатов, войну они проиграли бы окончательно и бесповоротно. Посему курс взят на подмену жизненных ценностей. Цель — молодежь…

Обведя присутствующих взглядом, словно поощряя возражения, говоривший выдержал паузу, но, так и не дождавшись реплик возможных оппонентов, продолжил свою речь:

— Все присутствующие — здравомыслящие люди, и здесь не партийное собрание на заводе или в батальоне, поэтому буду называть вещи своими именами. Система зашла в тупик. Подмена истинной веры в правоту дела на догмат и формализованные ритуалы, не побоюсь такого сравнения, достигла недопустимых пределов.

Уловив краем взгляда возмущенное движение маршала, хозяин дачи повернулся к нему и, жестом прервав готовую сорваться с его уст возмущенную тираду, произнес:

— Скажите, в чем я не прав? Не мне вам говорить, и вам ли об этом не знать, что в войсках должность ротного командира не получить не являясь членом или кандидатом в члены партии. Промолчу уж о вышестоящих должностях. Люди вступают в партию не по зову сердца, а ради карьеры. И так не только в Вооруженных Силах. Так везде. На первый взгляд все логично, на всех руководящих постах наши люди. Вопрос в том, искренна ли их вера в партию, в ее цели? Завтра, объяви мы о роспуске партии, сколько таких руководителей и командиров, не раздумывая, сдадут членские билеты? А если, вдруг, случись что, кто пойдет на баррикады как в семнадцатом? Кто амбразуру грудью закроет как в сорок первом? Нет, товарищи, мы сами поощряем двойные стандарты, когда на митингах говорят одно, а дома, на кухне, вполголоса, совсем иное. Именно это благодатное поле для посева сорняков господина Даллеса. Мы, образно говоря, возделываем его сами ежедневно, ежечасно. Вот вы, маршал, спрашивали у молодых лейтенантов, курсантов военных училищ, у будущего Вооруженных Сил, об их отношении к однообразным комсомольским собраниям, в которые, за редким исключением, не верит уже практически никто? Даже так называемые комсомольские вожаки, которые призваны нести в массы идеи союза молодежи как младшего отряда партии? Все добросовестно играют свои роли как в спектакле самодеятельности, а, отыграв, спешат по своим делам, забыв все, о чем страстно говорили перед своими товарищами… Вряд ли спрашивали напрямую. Не уровень. Все по докладам с мест. А низовые исполнители, зачастую, доводят ту информацию, которую мы все ждем и хотим слышать. Опять-таки ради карьерного роста.

— Извините, но это уже ваша компетенция, — возразил, наконец, маршал. — Выявить таких горе функционеров и принять меры!

— Пересажать более половины страны? — председатель пожал плечами. — Так скоро за решеткой окажется народу больше, чем на свободе. Нам не нужно повторение ГУЛАГа. Это, как известно, ни к чему хорошему не приводит.

— Что предлагаете вы?

— Наши оппоненты за океаном все придумали за нас. Они пропагандируют свои так называемые свободы, высокий уровень потребления…

— Это всем понятно, — опять не удержался маршал от возражения. — Если мы все имеющиеся средства потратим на тряпки и марокканские мандарины, то тоже будем жить в изобилии.