Внизу клубилась и чернела вязкая туманная масса. Люди останавливались, с любопытством поглядывали на потемневшее море. В густом безветрии воздух набирался электрических разрядов, и то там, то здесь вспыхивали крошечные голубые огоньки. За ними принялись гоняться дети, матери которых не одергивали их и продолжали прогуливаться вдоль магазинчиков, днем закрытых, а вечером выставивших соблазнительный ассортимент лент, шляпок, драпировок и поясов.

В пять минут шестого башенные часы, словно свихнувшись, гулко ударили один раз и нелепо заскрежетали, обрушиваясь внутрь самих себя всем весом древних шестерней.

Башня, сминаясь, как молочная пенка, потекла вниз, и шквал брызг-булыжников обрушился на маленькие домики.

Огромная спица-стрелка, перевернувшись в воздухе три раза, на манер пера скользнула по горизонтали и приземлилась, пробив острием огромную дыру в булыжной мостовой.

Это было начало конца Асбигаля, а потом и всех мало-мальски крупных государств.

* * *

— Вот я и хочу отнять у Тайгера Край, — чересчур воодушевленно заявил Лейтенант, — все мы видели одни помойки, пора пожить в комфорте, правда?

Командор глянул на него с интересом.

Неужели Лейтенант верит в обещанный Синдромом рай? Верит, что стоит только снять с заповедника купол и заселиться туда, как сразу все наладится: народятся детишки, лев пойдет рядом с агнцем, издохнут мерзкие грешники и воцарится мир на земле?

Сам Командор слабо в это верил и сомневался, что кто-то из тех, кто вырос на территории ресурс-войн, способен поверить в эту сказку.

Но Лейтенант молод, а во что только не верит молодость.

— Куда тебя отвезти? В Свободу, в Фарест?

Лейтенант посмотрел беспомощно.

— В Фарест, значит, — решил Командор, поворачивая. — Нечего стесняться… там действительно можно развлечься, и нет никаких причин считать этот город враждебным, забыл? Синдром держит ситуацию под контролем, Лейтенант, никакого отчуждения территорий, все принадлежит Свободе…

— Да, — сказал Лейтенант. — Отлично.

Город-корабль приближался, высвеченный праздничными яркими огнями на фоне черного глубокого неба. Свободу так не заиллюминируешь — Тайгеру достались восемьдесят процентов генераторов, и половина из них надёжно скрыта под куполом заповедника.

Свобода сейчас освещена тускло, и светом залиты только чиновничьи резиденции и крелии — Тайгер постоянно повышает цены на энергию.

Город-корабль плыл навстречу, гордо покачиваясь, и Командор невольно прибавил газу. Хочется в бар. Очень хочется. Выпить кружку темного пива, расслабиться на прохладном диванчике, провести ночь в клубах дыма и полюбоваться на короткие юбчонки официанток, а утром заглянуть в чайный магазинчик и купить там коробочку черного…

Лейтенант тоже сидел в нервном предвкушении и, когда Командор высадил его перед алым мерцающим зданием борделя, попрощался весело и совершенно не по уставу.

Пусть, снисходительно подумал Командор. Пусть отдыхает.

Все было бы ничего, если бы не терзало Командора неприятное, скользкое предчувствие.

Что-то нависло над операцией «Апокалипсис», и самым меньшим из зол оказалось бы повышение температуры в кабине пилота… в конце концов, пилота можно и заменить.

Предчувствие Командор покрутил так и сяк и решил дождаться конкретики. Если что-то должно произойти, то оно оповестит о себе заранее, нужно дать ситуации немного времени.

Глава 3

Фарест пылал. Красные, синие и жёлтые фонтаны света били в черное небо, змеились гирлянды, сияли экраны. Командор шёл по улицам и дышал влажным теплым воздухом. Ему навстречу выбегали девушки, манили обнаженными руками — у каждой на груди переливался бейджик с именем и регистрационным номером.

У стен скромно держались охранники — курили и обменивались короткими фразами. Рядом с одним из них стояла одетая в латексный костюм кошки красотка и жаловалась на сломанный каблучок. Пушистый игривый хвостик качался на её литых ягодицах.

Проходя мимо, Командор легонько дернул за хвостик, кошка обернулась, посмотрела огромными глазищами и улыбнулась.

— Одинокая ночь серьезного мужчины, — мурлыкнула она, и охрана сразу же отодвинулась в тень.

— Мария работает? — спросил Командор.

Кошка задумалась.

— Нет, сегодня не её смена, — ответила она. — Поищи в «Хромоножке».

В «Хромоножке» собиралась публика задумчивая, неспешная. В зале, драпированном черным плотным бархатом, светились лампы-угольки. Приглушенный свет красиво очерчивал спокойные лица, губы, припадающие к мундштукам кальянов, и бережно скрывал укороченные конечности, извилистые шрамы, неловкие протезы — вечное наследие любых войн.

Командора встретили у входа, вручили шершавый билетик-приглашение и проводили к круглому столику под нишей с аквариумом, где в чёрной с блеском воде разевал рот вуалехвост.

Никто не поинтересовался, почему он, внешне такой сильный и здоровый, заявился в «Хромоножку». Здесь знали, что шрамы бывают не только на теле, и здесь знали, что женщинам у стойки, опустившим ресницы, позарез нужна и любовь, и нежность.