Читаем Инферно полностью

— Раннинг команды Солнца, — объявил он, — вы вступили на пятую линию поля Последней Анестезии, в город Кремань, и сим обязуетесь исполнять вышеозначенные правила нашего города…

«Сим» — это какой-то бумажкой, на которой он затребовал оставить подпись.

Я прочитал документ. Там говорилось, что раз я желаю пройти линию и воссоединиться с командой, то обязан вступить в альянс с напарником (имя его было вписано в пробеле от руки) и отработать своё желание в соответствии с нуждами Кремани.

После толстяк вручил мне два талона. На каждом красовалась фотография и краткое описание.

— Ваш пропуск на пятую линию.

На одном талоне я увидел лицо Лайнмена, на втором — Квоттербека.

— И что?..

— Одного из них, — сказал толстяк, — вы в течение трёх суток должны найти и убить.

И ловко шлепнул на талоны густые фиолетовые печати.

— Напарник ждет, — сказал толстяк.

Я вскинул «Щелчок», и тогда он покачал головой, глазами показывая на многочисленные ниши, тянущиеся вдоль потолка. Я кожей ощутил — там сейчас взводят курки.

— Вы играете, — ласково сказал толстяк, — и мы играем… За каждое желание — плати. Мы тоже веселимся, молодой человек… Вы поймете. Я же на вас несколько минут назад вашему командиру тоже талончик выписал. Будет очень весело…

Выходит, они здесь, в городе под названием Кремань…

Я сгреб талончики в карман.

— Оружие оставить можно?

— Нужно, — улыбнулся толстяк и постучал по конторке карандашом. — И шлем можно. Вам потом пригодится, когда дойдете до конца линии. И рюкзачки свои там найдете, и это ваше… Солнце. Мы же не изверги, а болельщики. Просто берём разумную плату за открытый нашими стараниями проход… Весело? Очень. Справедливо? Конечно. Вы-то с нас сколько берете… Ваша дверь — третья справа прямо по коридору.

Какой же я болван! Квоттербек отдал Тайта на штрафную, но пытался держать оставшихся вместе. Команду развалил не он, а я.

Пока я искал нужную дверь, расслышал голос толстого за стеной: «Все! Все прошли… Трое. А Тайтэнда они просрали…»

Вот тебе и болельщики. Недаром четвертая линия считается самой сложной, сложнее пятой. Через дверь я вышел на узкую улочку, по бокам которой громоздились лопнувшие вдоль и поперек здания. Из них торчали какие-то столы, бархатные кресла и цветные абажуры, в окне второго этажа висел рояль и кусок кружевной занавески. Прямо под моими ногами валялся горшок, из которого высыпалась земля и засохший кустик. Занимая всю дорогу, напротив рычал и плевался черным дымом выкрашенный в серо-желтый, колючий вездеход. Техника эта была из тех, что реактивы не жрёт и мышц не имеет — чистая механика, железо, шестерёнки.

Из вездехода торчал кто-то в танкистской шапке и грязной рваной майке на голое замасленное тело.

— Журов! — проорал он, заглушая рёв двигателя. — Твой инструктор! Один не справишься!

— Вылезай, — сказал ему я.

— Что?

— Вылезай!

Он вылез и пошёл навстречу. Тощий он был, жилистый, с умными темными глазами и детским, но очень изжеванным лицом.

— Журов, — сказал он ещё раз, думая, что я не расслышал, и зачем-то протянул мне руку.

За эту руку я дернул его к себе, развернул и впечатал в грязную кирпичную стену, в шею воткнув ему ствол «Щелчка».

Он выдохнул и замер, косясь на меня встревоженным черным глазом. Пахло от него старой механикой и чем-то горьким.

— Не справишься один, — прохрипел он, напрягая шею.

Я не собирался его убивать. Я должен был определить иерархию в нашем «альянсе». Кто сильнее, тот и главный. Проверка показала, что руководить буду я.

— Ты кто? — спросил я, ослабляя захват.

— Кто я? — глупо переспросил он.

— Какая серия?

Мне казалось, он отупел от ствола «Щелчка».

— Я твой напарник, — терпеливо объяснил он. — Журов… Вон наш «Пыж»… транспорт. А стоять так здесь опасно, на тебя же тоже дана ориентировка…

Это заявление я оценил и под прицелом поволок его к «Пыжу». Тот стоял и пыхтел, разогретый до состояния сковороды. Внутри этого «Пыжа» было ещё жарче, словно на Солнце уселся. Ещё там было тесно, на полу валялись какие-то тряпки, а вместо удобной обзорной пластины перед глазами красовалась узкая щель, в которую были видны кусок водосточной трубы и заржавелый номер дома.

Журова я отпустил, и он с грохотом захлопнул дверцу.

— Поехали, — сказал я. — Туда, где безопаснее.

— Вот карта, — сказал Журов, потирая спасенную шею, и подал мне грязный рваный лист плотной бумаги. — Смотри сам, где твой Квоттербек тебя искать не станет.

Значит, всё-таки, Квоттербек, с неприятным чувством, похожим на страх, подумал я. Я отдал ему душу, но после случившегося с Тайтом не мог полностью доверять. Вдруг он сочтет, что моя жизнь — приемлемая плата за прохождение четвертой линии? Меня убить проще, чем Лайна, у которого к тому же заряжена «Игла». И плевать тогда, что я второй по ценности Игрок в команде… Квоттербек выберет меня.

Куда же?.. Куда деваться, где он не будет меня искать?

Я Раннинг. У меня самая высокая мотивация к победе. Это значило, что я готов был положить под неё труп Лайна, лишь бы закинуть Солнце на ветку. Это значило, что я должен был не показываться Квоттербеку на глаза, потому что убить меня было легче легкого.