Глава ВОЗ не ошиблась, определив стиль исполняемой музыки, однако композитором оказался не Берлиоз, а другой представитель романтизма – Ференц Лист. Сегодня глубоко под землей Стамбульский государственный симфонический оркестр исполнял «Данте-симфонию» – одно из самых знаменитых произведений Ференца Листа. На его создание композитора вдохновило описанное Данте сошествие в ад и выход из него.

– Оно исполняется на протяжении недели, – сообщил Лэнгдон, изучив афишу. – Вход свободный. Концерт оплачен анонимным спонсором.

Сински не сомневалась, кем был этот анонимный спонсор. Склонность Бертрана Зобриста к драматическим эффектам, похоже, основывалась на безжалостном практическом расчете. Неделя бесплатных концертов привлечет сюда тысячи новых туристов, которые и не собирались посещать водохранилище, они спустятся в подземелье, где надышатся зараженным воздухом, а потом отправятся домой и разнесут инфекцию по всему миру.

– Сэр? – обратился швейцар к Брюдеру. – Мы можем пропустить двух человек.

Брюдер повернулся к Сински.

– Свяжитесь с местными властями. Что бы мы ни нашли внизу, нам понадобится поддержка. Когда подъедут мои люди, пусть свяжутся со мной по рации для получения указаний. Я отправляюсь вниз и постараюсь понять, где Зобрист мог привязать эту штуку.

– Без респиратора? – спросила Сински. – Мы не знаем наверняка, цел ли по-прежнему пластиковый мешок.

Брюдер нахмурился и выставил ладонь навстречу потоку теплого воздуха, вырывавшегося снизу в дверной проем.

– Мне очень неприятно это говорить, но, если пластик растворился, то, полагаю, все в этом городе уже заражены.

Сински тоже так считала, но не хотела произносить это вслух в присутствии Лэнгдона и Мирсата.

– Кроме того, – добавил Брюдер, – я уже сталкивался с тем, как реагирует толпа, завидев моих людей в защитных костюмах. Сразу же начнется паника и давка.

Сински решила положиться на мнение Брюдера. Как-никак, это его сфера деятельности, и в подобных ситуациях ему приходилось бывать не раз.

– Нам остается только надеяться, – продолжил Брюдер, – что пластик еще не успел раствориться и нам удастся его изолировать.

– Хорошо, – согласилась Сински. – Приступайте.

– Есть еще одна проблема, – вмешался Лэнгдон. – Как насчет Сиенны?

– А что насчет Сиенны? – не понял Брюдер.

– Какими бы ни были ее намерения в Стамбуле, но при ее способностях к языкам не исключено, что она владеет и турецким.

– И что?

– Сиенна знает, что в стихотворении говорится о «затопленном дворце», – начал объяснять Лэнгдон. – А на турецком «затопленный дворец» – это… – он показал на табличку с надписью «Йеребатан-сарай», – здесь.

– Да, – устало согласилась Сински. – Она запросто могла это сообразить и вообще не заходить в Айя-Софию.

Брюдер посмотрел на дверь и тихо выругался.

– Ладно, даже если она уже там и собирается разорвать пластиковый пакет, времени у нее было мало. Это огромное помещение, и она вряд ли знает, где конкретно искать. А когда вокруг столько людей, ей не удастся прыгнуть в воду незамеченной.

– Сэр, – снова обратился к нему швейцар. – Вы собираетесь проходить?

Увидев, что к ним приближается еще одна группа любителей музыки, Брюдер кивнул.

– Я иду с вами, – заявил Лэнгдон.

Брюдер обернулся и посмотрел на него.

– Это невозможно.

Но Лэнгдон не собирался уступать.

– Агент Брюдер, мы оказались здесь в таком положении среди прочего и потому, что Сиенна Брукс весь день манипулировала мною. И, как вы сами сказали, мы уже можем быть заражены. Я буду вам помогать, хотите вы этого или нет.

Смерив его пристальным взглядом, Брюдер сдался.

Войдя в здание и начав спускаться вслед за Брюдером по лестнице, Лэнгдон почувствовал, как из недр подземелья поднимаются потоки теплого воздуха. Наполненный влагой ветерок доносил звуки «Данте-симфонии» Листа и узнаваемый, хоть и трудноопределимый запах большого скопления людей в замкнутом пространстве.

Ощущение было такое, будто Лэнгдона вдруг накрыло каким-то зловещим покровом, а из недр земли вытянулась рука и сжала его в кулаке.

Музыка.

Симфонический хор из сотни участников теперь исполнял знаменитое место симфонии, четко выговаривая каждое слово мрачных Дантовых строф.

– Lasciate ogne speranza, – неслось снизу, – voi ch’entrate.

Эти несколько слов – самых знаменитых из «Ада» Данте – наполняли все вокруг зловонным дыханием смерти.

Под звучный аккомпанемент духовых инструментов хор снова повторил зловещее предупреждение:

– Lasciate ogne speranza voi ch’entrate!

Оставь надежду всяк сюда входящий!

Глава 91

В залитом красным светом подземном зале звучала музыка, навеянная описанием ада: горестные стенания, диссонанс струнных, низкий рокот литавр, который раскатывался под сводами подземелья, заставляя его вибрировать, как при землетрясении.

Повсюду, куда ни бросал взгляд Лэнгдон, полом служила блестящая водная гладь – темная, неподвижная и ровная, она походила на почерневший лед на каком-нибудь водоеме в Новой Англии.

Под водами кровавыми лагуны, которые вовек не отражают звезд.