Читаем Инфер-6 полностью

Сделав глубокий вдох, я взглянул на старика с арктическим спокойствием:

— Давай сыграем в одну веселую игру, старик? С большим выигрышем…

— Не хочу я — помотал головой тот — Баловство это грешное…

— Сыграем — улыбнулся я — Куда ты нахер денешься… Игра простая. Сейчас мы идем в твой угол. Что у тебя там? Действительно угол обжитой? Навес какой-нибудь? Палатка? Может комнатушку снимаешь в бараке?

— Зачем?

— Мы идем туда и… переворачиваем там все вверх дном. Вспарываем матрасы, ищем тайники в стенах и полу. Если ничего не найдем — я тебя буду пытать. Недолго. Минуты три… может четыре… и если после обыска я ничего не найду… если после пыток ты не расскажешь о своих тайниках… то я отдам тебе все, что мы заработали за эти два дня. Включая пластиковые карты — порывшись в бедренном кармане, я бросил на стол перфорированные карты-ключи — И мы же обеспечим тебе и твоим смиренным безопасный путь к сундукам и обратно. Но… если я вдруг отыщу заначенный в твоем личном углу ящик консерв… если мне попадется забитая лекарствами аптечка, хотя вон тот ампутант аж заходится от боли… если я найду запас явно ненужной для смиренного гоблина одежды, обуви… или надежно спрятанную ключ-карту… что там кстати висит на твоей грязной шее, старик? Плоская стальная коробочка… она ведь мелькнула? Что в ней? Ну тебя я тоже обыщу… загляну в каждую твою пахнущую говном и смиренностью дырку… И как только я пойму, что ты, проповедуя тут смиренность и святое нищебродство как стиль жизни, сам при этом ночами тайком жрешь свиную тушенку, запивая сливовым сурверским компотиком, а в кармашке греешь карту взрывного сундука… я тебе старая гнида кадык через жопу выну и…

Развернувшись, старик бросился бежать, с шумом ударяя протезом о бетон. Я рассмеялся ему вслед и окриком остановил рванувшегося следом орка:

— Пусть!

— Да он!

— Старый упырок, что решил надавить на жалость и щедрость победителей — скривился я и перевел взгляд на замерших калечных мутов и недомутов — Он все же заботится о них кое-как. Но с посеребренного слюнями этих упырков пьедестала славы я его спустил. Эй! Гоблины! Кто хочет жрать? Мы угощаем! Все к кухне за похлебкой! А вы… — я повернулся к своим — Поднимайте жопы! День еще не закончился! Но если кто-то устал и к большему уже не стремится — вперед вон за тем стариком! Он научит как со вкусом жрать тараканов, представляя, что это лобстеры — просто сука мелкие…

Убедившись, что никто из вставших не собирается двигать за сбежавшим Миросом, который, судя по звукам из-за сушняка, все же упал и теперь стонал в ужасе, я коротко кивнул и зашагал прочь с внутреннего двора. Гоблины потянулись за мной. А еще через пару секунд от стены отлип рослый крепыш без правой кисти и заторопился ко мне:

— Возьми и меня!

— И меня! — послышалось от соседнего столика — Я Краусс! Бывший разведчик! Митаго со мной! И Швара! Возьми! Поделимся добычей поровну!

— Я тоже хочу!

— И я!..

— Возьми и меня, чужак! В бою я никакой, но умею чинить оружие! В электрике тоже разбираюсь!

— И меня!..

* * *

За следующие восемь часов беспрестанного мотания по ближайшим окрестностям Мутатерра вокруг Форта Славы, мы выбили практически все зверье, а дохлого мяса валяться стало столько, что бегающие за нами муты сразу с нескольких лагерей просто не поспевали грузить мясо на самодельные повозки. Не поспевали настолько, что даже перестали сраться из-за особо жирной виверы или молодого кропоса. Мелочь не в счет — гигантские крысы, набитые картечью, порванные, говно вперемешку с мясом, закидывались в повозки без счета. Первые несколько часов небо то и дело темнело, когда на запах крови слетались все новые и новые стаи вивер, а вместе с ними прибыли и огромные стервятники… но после частых залпов в небо, когда патроны отстреливались десятками, а горячие гильзы звенели и звенели о закопченные старыми пожарами стены, небо посветлело, а черные и серые стены окрасились зеленой и красной кровью. Ну и странноватой чуток серебристой слизью, что вытекала из простреленных вздутых зобов стервятников.

За эти исходящие часы вторых суток мы потеряли восьмерых мутов и недомутов из нового пополнения. Толпа была такой большой и настолько тупой, что защитить их всех было попросту невозможно — я рассчитывал на куда большие потери. Когда мы вернулись в последний раз во внутренний двор, я дал всем забрать свои мелкие и особо сука мелкие награды из приемника, после чего покинул это гомонящее месиво. Молча кивнул сидящим на наблюдательной башне ошалелым троим охранникам, влез на крышу барака-стены по узкой металлической лестницы, прошел по крыше, спрыгнул на стену и через несколько секунд уже заходил в наш барак, с остервенением срывая с себя вставший комом тяжелый плащ с капюшоном. Зеленая тряпка с белым шитьем, вместе с прилипшими к ней кусками кишок тяжело упало в душ, туда же отправился шлем, а чуть позже и остальное мое снаряжение, предварительно избавленное от содержимого всех карманов и подсумков.