— Рыбы сожрали. Ордито придушил Тревора, а я перерезал глотку ему самому. Ну и к рыбам их — по приказу. Но я сделал это с радостью! Ты пойми… ты просто пойми — я ведь с тех пор бухаю каждый день! Они мне снятся — эти кричащие в огне дети! Снятся мне! Они сгорели вместе с моей проклятой навеки душой! Но что я мог поделать⁈

— Отказаться? — предположил я.

— И сдохнуть?

— Как вариант — да — кивнул я — Ну или вспороть глотку тому, кто предложил в качестве отвлечения сжечь живьем детей. А потом убить тех, кто придет мстить за ублюдка. И продолжать убивать пока сам не сдохнешь. Как тебе такой вариант, герой пожарник сеньор Франко?

Он отвел глаза, а я, понимающе усмехнувшись, похлопал его лезвием навахи по щеке:

— А чего ты до сих пор жив, сеньор Франко? Есть законы заговора и по этим законам ты должен был отправиться кормить рыб следом за Ордитто и Тревором. А ты до сих пор живой, висишь тут хером вниз…

— Я… у меня родственники. Один прямо высоко. Он и… он и приказал.

Я понимающе кивнул и спросил главное:

— Кто? Кто отдал приказ? И прежде, чем ответить, вдумайся вот во что — солжешь, я пойму и отрежу от тебя огромный кусок. Или с ласковой осторожностью вспорю тебе живот, вытащу петли кишок и окуну их в вечно жадный до жратвы океан под тобой. И ты будешь смотреть как всякие там креветки, омары, рыба и прочие твари наслаждаются свежайшим икудзукури с говном… твою мать… опять я вспомнил то сраное рагу…

— Что? Я не… я не… я…

— Но главное, что ты должен понять — врать смысла нет… — я снова заглянул ему в глаза — Да и зачем тебе лгать, Франко? Вдумайся в это. Зачем? Ты все равно умрешь. Но либо ты солжешь и защитишь того, кто сделал тебя детоубийцей… либо назовешь его имя, чтобы он не остался безнаказанным. А я сделаю так, чтобы умирал он в муках.

Франко рассмеялся. Сквозь боль, страх и обреченность он все же смеялся, хотя эти клокочущие надрывные всхлипы мало походили на звуки веселья.

— Ты… ты его?

— Я его — подтвердил я спокойно.

— Я — мелкая рыбешка. А он… он высоко… Тебе не дотянуться, каброн! Ты сдохнешь пытаясь!

— Его имя?

— Я скажу тебе его имя, незнакомец с ножом и смертью в глазах — выдохнул Франко — Скажу, если пообещаешь влить в меня содержимое той бутылки, что была у меня в штанах. Она еще есть?

— Есть.

— Цела?

— Цела.

— Уговор?

— Да — кивнул я — А просить быстрой смерти не станешь?

Привязанный к потолку Франко медленно кивнул:

— Я хотел. Хотел попросить. Но потом заглянул к тебе в глаза… знаешь, будь у меня в руке пистолет и увидь я такие глаза… я бы выстрелил в каждый из них раз по десять… ты убийца. Ты палач…

— Верно.

— Я назову тебе имя. А потом ты дашь мне выпить всю бутылку… и делай со мной что хочешь. Думаю, нет смысла просить позаботиться о моем теле?

— Никакого. О тебе позаботится океан. Ему не привыкать глотать всякое дерьмо.

— Что ж… тоже неплохо — тяжело сглотнув, он посмотрел как я достаю из комка его одежду почти полную бутылку самогона, затем сделал большой глоток и, когда я забрал пойло, он тихо произнес нужное мне имя.

Я повторил услышанное. Он кивнул и добавил несколько предложений. Потом он начал жадно глотать самогон, вывернув голову вбок, сквозь кашель загоняя в себя атомной крепости пойло и не сводя взгляда остекленевших глаз с поблескивающей в свете уже тускнеющего фонаря навахи в моей руке…

<p>Глава 8</p>

Глава восьмая.