Читаем Индульгенции полностью

И вот – я вижу ее. И не узнаю. У нее странная прическа – короткая, до плеч и какая-то кукольная. И цвет – не ее. То есть, это нормально для женщины красить волосы, но этот оттенок ей явно не идет. Слишком светлый. Она слишком худая, и на ней явно больше макияжа, чем следовало бы. Внутри меня все вздрагивает. Что-то тут нечисто.

– Ну, привет, – в этот раз мне еще более неудобно, чем тогда, на выставке, но решительности у меня хватает также.

– Привет. Узнал меня?

– Да, конечно.

– Есть время?

– Не очень, – пора проявлять жесткость, чтобы вынудить ее сказать все быстро и без компромиссов. – Тебе нужна помощь?

– Нет.

– Ну, так…

Юля

…чего ты хочешь?

После этих его слов мне больше ничего не хочется говорить. Он должен так себя вести, это безусловно. Он должен оттолкнуть меня для моего же блага, и все в таком духе. После всех грязных инсинуаций Сони я это понимаю. Но сейчас я не могу списывать со счетов все подряд. То ли потому, что я несу ему ценный груз, то ли потому, что обезболивающее подкачало, и у меня жуткие боли, от которых уже мутит и темнеет в глазах. В любом случае, болтать он не настроен. Ну, и черт с тобой, золотая рыбка.

Он с недоумением смотрит на протянутый мною конверт, но я продолжаю его держать, и я думаю, что он должен понять, что просто так в этом мире ничего не происходит, и он…

Саша

…беру конверт из ее дрожащей белесой руки, но я должен быть уверен в себе внешне и спокоен, как никогда. Все, что происходит внутри меня, не имеет никакого значения…

Боже, ну объясни ты мне, что там! Пожалуйста! И только не уходи!

…и так должно быть ровно до момента, когда она уйдет. Мне необходимо решить этот вопрос, и решить окончательно, как бы ни было больно ей, и что бы она ни говорила. Все решается проще простого – как только конверт переходит ко мне, она разворачивается и уходит в свою машину через пешеходный переход, на котором как раз догорает мигающий зеленый.

Подожди, постой! Как так?

Я сомневаюсь – не окликнуть ли ее, но ведь, по сути, мое желание сбылось, и все прошло, как по маслу. Теперь я могу расслабиться, да? Вот только в волшебное исполнение желаний я не верю. Начинает идти снег, и мне лучше вернуться в машину. Торопиться вскрывать конверт я не хочу, и интереса к его, возможно, безрадостному содержимому нет.

Если ее не встречать, то и не думаешь о том, что кроме нее никогда никого не любил, правда?

Заткните мое второе «я» – поговорите с ним, хорошо? Да-да, вы – поговорите с ним. Иначе я свихнусь с концами. Стройная фигурка Юли исчезает в «ситроене», и вот ни ее, ни машины уже нет, а я все продолжаю смотреть в ту же сторону, но понимаю, что застоялся на тротуаре, и мне пора ехать. В воздухе носятся бешеные снежинки, и я стряхиваю их с себя и с конверта и сажусь в машину.

В конверте – несколько копий каких-то документов, снимок УЗИ и два листка с распечатанным на них текстом.

«Сразу прошу у тебя прощения за все это. Не держи на меня зла и просто пойми, насколько труднее было бы мне дойти до края и унести все в себе. Многое из этого не расскажет тебе никто, кроме меня, а потому…»

Уберите ваши чертовы носы отсюда! Вас это не касается. Дайте спокойно прочитать.

После прочтения первой страницы я пробегаю взглядом по копиям документов, по снимку УЗИ…

УЗИ брюшной полости с помеченным положением плода…

…лимфогранулематоз…

…может, месяц, может – пару недель…

Швырнув все эти бумаги на соседнее сиденье, я включаю зажигание и с визгом уношусь в ту сторону, куда уехал «ситроен». Вот только куда двигаться дальше?

Думай, думай, ну же!

Если она живет там же… Черт, а какой же у не был адрес после переезда?

Может, догоню?

Точно, вспомнил! И я знаю, как отсюда доехать, вот только…

Чертова пробка на светофоре. И в этой пробке, выскочив из машины, я не вижу ни одного «ситроена», поэтому запрыгиваю обратно и, объехав по встречке, выскакиваю на красный светофор уже по своей полосе, мельком оглядываясь по сторонам и вызывая бурю недовольства со всех сторон.

Твою мать! Ну, почему?

Конечно же, мой маневр попадает ровно под патрульную машину ДПС. Сзади мигают разноцветные огни, и голос по рации недвусмысленно предлагает остановиться, но я встаю не сразу а чуть подальше, где поменьше народа. Потому что знаю, как все закончится.

– Ну, что же вы так, уважаемый? – невнятно представившись, изображает дружелюбие патрульный.

– А в чем дело? – делаю вид, что не понимаю, о чем речь и складываю в единую стопку бумажки из конверта.