Читаем Индульгенции полностью

Я отвечаю разным людям и перезваниваю разным людям, которые того не стоят, но вот Юле ни перезвонить, ни написать в ответ не могу. Я, взрослый мужик, не могу совершить такой простой поступок. И еще – я начал срывать злость на подчиненных и иже сними. Поэтому выезд в Москву, который наступил настолько внезапно, что я даже не успел забрать «аккорд» от ресторана на Ленинском, оказался не наказанием, а спасением от окончательного разрушения отношений со всей компанией вниз по иерархии.

Разумеется, стандартная концовка переговоров затянула меня, моего старого знакомого Леху Шкапина из отдела продаж и поехавшую с нами для отвода глаз Алену из отдела комплектации на катастрофическую попойку на десять человек. Вам вряд ли интересно, как мы все связаны, да и не стоит вам всего знать. Многие знакомства, полезные для бизнеса, не стоит держать у всех на виду, а как знать, на кого работаете вы.

Признаюсь, я не очень хорошо понимаю, как мы оказались в «Гадком койоте», потому что отчетливо помню лишь шампанское, открытое в каком-то ресторане неподалеку от офиса теперь уже наших новых партнеров. Партнеры, видимо, не поскупились на продолжение банкета, и смекалистый менеджер из их отдела продаж все пытался выманить у меня гарантию на поставку трех машин вместо двух, но получил категорическое троекратное «Я подумаю» и отчаялся, переведя внимание на Алену, которая упаковала в себя пузырь «мартини» и порывалась продолжить танцы на столе вместе с девочками «Гадкого койота», причем, поверьте мне – найти отличия в пластике и страсти между стриптизершами-профи и Аленой вы бы не смогли – кроме, разве что, успешно стартовавшего у нашей девочки целлюлита.

Как оказалось, самым ответственным из нас, питерских, в этот раз стал не я, а Леха. Именно он вызвал нам такси и постоянно контролировал по дороге, чтобы я не вырубился, хотя я был уже готов. Не помню, по какому литру какого напитка прошла тонкая грань между сознательностью и полнейшим отсутствием в реальности, но точно могу сказать, что я не танцевал. Мужики не танцуют. А Леха, кстати, подтанцовывал. Он себе выцепил какую-то девочку из московских, и я даже видел, как они обменивались номерами. Господи, вам-то какое до этого дело?

– Давай-давай, Саня. Не хватало еще, чтобы после всего этого… после всего… Ты еще и убрался где-нибудь по пьяни.

Не помню, как мы вышли из такси, но сейчас Леха помогает мне пристегнуться, потому что я понимаю принцип действия ремня, но попасть в защелку не могу. У Лехи место где-то в начале салона, а у нас с Аленой – на ряду напротив крыла.

– После всего? Всего чего? – накрываю рот рукой, чтобы не продолжить бессмысленно перебирать слова.

– Да. Слишком дешево будет так все закончить. Она стоила большего.

Я смотрю на него со смесью ужаса и презрения. На что он намекает? Какого черта?

Но Леха уходит, а я почти сразу перестаю о нем думать. Может, мне просто показалось, и он ничего такого не говорил? Наверное, так и есть. А вот что действительно было – так это выставка в Москве, в «Экспоцентре» на Выставочной пару лет назад. Незадолго до этого Соня сделала то фото, которое висит у нас на холодильнике. Совсем маленькая Настя и я. Мы здорово смотрелись на нем, и фото прилипло к каждому дню, когда кто-то открывал холодильник. Смешно.

Этот год имел все шансы стать крайне неудачным для нашей семейной жизни.

Проходя по второму корпусу, я меньше всего надеялся встретить ее на одном из стендов, причем стендов конкурентов. Деловой костюм, длинные брюки, не способные скрыть ее отличной задницы, завитые темные волосы – она выглядит просто прекрасно. Дождавшись, пока она договорит, я приглаживаю волосы, осматриваюсь, проверяю на отсутствие рядом моих ребят из компании и подхожу к ней.

– Привет.

Она резко краснеет, увидев меня, и это смущает меня самого.

– А вы тоже выставляетесь?