Читаем Индульгенции полностью

– Чтобы он страдал, – зловеще до смешного чеканит слова Лена и опорожняет треть стакана пива, после чего отвратительно рыгает в кулачок. – Пардоньте. Чтобы он почувствовал то же, что чувствовала она.

– Для этого ему надо снова нажраться на вписке и прилечь с голой задницей там, где сидят гомики, – не могу удержаться от смеха.

– Вот ты придурок, Федя, – тяжело вздыхает Лена и достает из кармана свой убогий кнопочный мобильник. – Вон, вон, опять пошли. Смски, угрозы. Ты представляешь? Посмотри!

Она тычет мне в лицо тусклым пошарпанным экраном, на котором я должен прочитать невыносимые и ужасающие угрозы, но отвратное пиво уже дало мне по шарам, и я только киваю с пониманием и делаю вид, что вчитываюсь, хотя строки вовсю плывут.

– Короче, надо ехать, – качает головой Лена. – Если это все не прекратится, буду дальше писать заявы на них всех.

– На кого – «на них»? На весь Питер и Ленобласть? Ты сможешь доказать, что это люди, связанные с Колей?

– Не произноси его имени при мне, – как-то слишком лениво демонстрирует свое отвращение Лена. – Я все докажу, что надо. Только вот дела кое-какие поделаю – и возьмусь за них.

Мы плавно заканчиваем разговор, допиваем пиво, и я провожаю немного покачивающуюся Лену, даже не спрашивая, как она доберется. Бог ей судья, честное слово. Я не возвожу ее в разряд друзей, но и послать язык не поворачивается. Тем более, что сейчас я стал очень мало общаться с друзьями, да и с Аленой тоже. Кстати, мы с ней собирались поужинать в пятницу с двумя парами старых знакомых. Ее знакомых, по большому счету. Со своими корешами я не встречался уже пару месяцев – только списывался кое с кем, а остальное время занимали работа, периодические походы в поликлинику и онкоцентр и какая-то бытовуха вперемешку с приемом алкоголя разной крепости. Деградация? Не, не слышал.

Кладу в прихожей на видное место медицинскую карточку с крупно отпечатанным заголовком «Федор Аверин», которую случайно захватил из поликлиники и которую надо обязательно взять с собой завтра и одеваюсь, чтобы подышать свежим воздухом – после бесед с товарищами вроде Лены всегда хочется отдышаться. Уже открыв дверь, вроде как между делом залезаю на ту страницу, где прописан диагноз «Семинома второй стадии» и еще несколько строк всяческой тарабарщины. Иногда надо смотреть страху в лицо, чтоб не думал, что он один может на меня пялиться – днем и ночью, во сне и наяву.

Захлопываю страницу и торопливо выхожу, стараясь не обращать внимания на бешено скачущие в голове мысли о том, что только что прочел, равно как и на ноющую боль где-то в районе задницы. Иногда все это выглядит так смешно, что не верится, что со мной могло…

Зависть

…хотя, я припоминаю, что в этом ресторане были косяки с выносом вторых блюд, которые приходилось ждать по полчаса. Не стоит портить людям настроение – благо, у Алены и Юли оно точно приподнятое.

Юля – девушка институтского друга Алены, которого зовут Дима и который, судя по всему, вылил на себя весь флакон духов с утра, чтобы наверняка выделиться из множества других тупых клерков в своем офисе. Вторая пара – это Андрей, которого я знаю здесь лучше всех и который является одним из немногих нормальных, доступных для свободного общения знакомых Алены, – и его пассия, имени которой я не расслышал, потому что был увлечен переброской какой-то чушью про ближайшие концерты Linkin Park с Юлей. Она у нас большая любительница альтернативы, хотя внешне – обычная серая мышь. Она это называет своим клубом чертей в ее тихом омуте – посмотрите, мол, какая я разносторонняя. Раньше Андрей приходил на подобные посиделки с Ольгой, и эта новая девочка – внешне полная ее противоположность – высокая, блондинка, с приличной грудью. Андрей словно сменил немного подержанный «фокус» на «авентадор», вот только радости от этого на его лице я не наблюдаю – только сдержанные дежурные улыбки. Впрочем, у Ольги тоже были своих плюсы. Маленькая, хрупкая и нежная на вид, она мне нравилась в чем-то даже больше этой девицы.

– Да ладно, вы занимались реконструкцией БДТ? Серьезно? – проявляет невиданный интерес к рассказу Юли про какой-то проект архитектурного бюро, где она работает, девица Андрея.

Я стараюсь следить за его реакцией на все, что она говорит, и пока не заметил ничего, кроме скептических усмешек или полного безразличия – иногда обращаемого в интерес к происходящему у него в «айфоне».

Пока Юля рассказывает про этот проект, стараясь подбирать наиболее простые выражения, потому как даже слово «реконструкция» эта девица подбирала и выговаривала очень долго и мучительно, я предлагаю Алене подумать над заказом, и мы обсуждаем меню, и она периодически пристально на меня смотрит, будто замечая то, как меня иногда подергивает от пульсирующей периодически боли, хотя мне казалось, что я уже научился это дело скрывать.

– Как ваше маленькое счастье поживает? – поймав подходящий момент, когда тема архитектуры уже всем успела надоесть, спрашивает Юлю и Диму Алена. – Еще в школу не пошел?