Читаем Индивидуум полностью

Карла кивнула и передала все, что ей сообщил Ранорий. Шакара пыталась проделать с Греем то же, что и когда-то с Тисусом, но усовершенствовав опыт. Она поняла, что тело может жить отдельно от души, если та совсем близко, и при этом стать сильнее и неуязвимее.

— Шакара каким-то образом разделила его осколки, оставив между ними связь. У Грея внутри сохранился разум, но Ранорий сказал, что эта часть сейчас больше пребывает скорее в мертвом состоянии, чем в живом. Я не поняла, что это значит, но вы тут умники. Остальные два осколка Шакара распределила в предметы, как и душу Тисуса — в дерево. Ранорий сказал, что Грей может перемещаться от осколка к осколку.

— Так вот как он исчезал так быстро! — поразился я.

— Макс, подожди радоваться, это ж полный бред, — вступилась Сара. — Раздробить душу? Вытащить два осколка? Оставить между всеми тремя связи? И нет фатального раскола? Это невозможно!

— Черт, да ты вообще Грея видела?! — вспыхнула Карла. — О каком фатальном расколе ты говоришь? Грей и есть раскол!

— То, что с ним происходит, правда нормальным не назовешь, — тихо подтвердила Фри.

Она это видела. Я это видел. Что-то повлияло на Грея, обратило его в монстра намного хуже сплита. Я был готов поверить, что опыт пошел не по плану.

Карла твердо глядела на нас.

— Ранорий сказал, что нужно вернуть часть Грея с мертвой стороны. И уничтожить предметы с осколками. Все части души должны быть помещены обратно внутрь оболочки. Ну а еще он передал это. Сказал, что дает на время.

Карла вытащила на обозрение эфирное стекло. Это был скорее кинжал, такой же рубленый, но длиннее ножа. От него исходила Тьма.

— И все-то твой темный знает, — процедил Дан. — Я поверить не могу, что мы готовы ему довериться.

— А у нас выбора нет, — сказал я. — У нас есть только пятнадцать часов. Карла, еще раз, куда направился Грей и что он собирается делать?

— Делать он явно ничего хорошего не будет. Ранорий сказал, что после обманок Грей отправится туда, где все началось.

— Началось что? Аннигиляции? — уточнила Фри.

Карла только пожала плечами. Пока остальные предполагали, я задумался.

Начало всего. Грей говорил о каком-то грандиозном представлении. Значит, место должно быть огромным и значимым. Что это? Соларум? Его место рождения? Та железная дорога из воспоминаний, где Грей столкнулся с Черно-Бе- лыми?

«И мир закончится здесь», — раздался в голове его голос.

— Древо Мироздания, — выдавил я, повергая всех в тишину. — Там, где все началось. Вся жизнь, которую он теперь пытается уничтожить, зародилась именно у Древа.

— Макс, если ты ошибаешься… — начал Дан.

— Я не ошибаюсь. Грей любит эпатаж. Мы должны идти туда, все, кто остался.

Я достал эфирное стекло, отданное Антаресом, и, поймав удивленный взгляд Фри, спросил у нее:

— Ты же справишься? У нас есть шанс. И другого не будет.

Она неуверенно кивнула.

Мы оставили Карлу в карцере на всякий случай. Прежде чем идти куда-то, я решил зайти в Лазарет. Мало ли, мы могли не вернуться, потому я должен был проведать Стефа. Так было честно.

И, скажем прямо, я очень удивился, когда нос к носу столкнулся с ним в дверях палаты.

— Что там опять случилось, пока я дрых? — немедленно спросил он.

Из-за спины Стефа доносилась ругань Ханны, твердившей, что ему нельзя подниматься и даже внезапное исцеление — не повод геройствовать. Я и сам потребовал у друга объяснений его отличного вида. Он буквально выглядел здоровее, чем до болезни! Стефан признался, что ничего не знает. Просто уснул, а проснувшись, понял, что все прекрасно, весь недуг сошел на нет.

— Не знаю, кто над этим поработал, но вряд ли сама Вселенная снизошла до чуда, — выдал он.

Как только Стефан и Ханна услышали о сведениях от Карлы, то немедля загорелись желанием идти с нами. И даже вдвоем с Девой мы не смогли переубедить Стефа.

— Да хрен там я останусь здесь отсиживаться! Я этому ублюдку глаза вырву и сожрать заставлю!

Рамона, Сара, Фри и Дан уже собирались в оружейной.

— Дан, — обратилась Рыбы к бывшему ученику, пока я набирал стрелы в колчан. — Послушай. Перед тем как мы уйдем, я хотела бы объясниться. Знаю, для тебя был тяжел мой уход, но…

— Не нужно оправдываться, — оборвал он, выбирая стекла с манипуляциями. — Особенно передо мной. Ты делала что требовалось и работала так, как тебе удобно. Я не должен был так себя вести.

Рамона изумилась.

— В конце концов, — спокойно добавил Дан, обернувшись к ней, — все мы имеем право на взаимопонимание и прощение, верно?

— Верно! Милый, обещаю, отныне я постараюсь чаще вникать в дела Соларума. И если тебе потребуется помощь, только свистни, хорошо?

Он поблагодарил ее и продолжил собираться. Нечто в нем изменилось, и я никак не мог понять что. Дан казался мне цельным. После всего, что с ним происходило, после всех потрясений, метаний и черной депрессии. С ним вдруг все стало хорошо, точно бы он освободился.

Дан закатал рукава рубахи, чтобы проверить метки, и я увидел на его правой руке сплетение бледных пурпурных нитей. Когда я спросил его об этом, то протектор неловко ухмыльнулся.

— Да странная и безумная ночь была. Это сопряжение.