Его сопровождающие — врач, подполковник Масси, министр и прочие — не могли скрыть своего удивления, когда во время принятия аперитива в личном салоне раджи их встречала женщина, облаченная в великолепное сари. Это была рани Канари. Впоследствии вспомнили, что видели ее с одним из трех слуг-сикхов, одетых в рубахи ачкан и шаровары, с тюрбанами на головах, поднявшихся на борт в составе делегации. Раджа обманул всех, чтобы уехать со своей женой. Переодетая в слугу-сикха, рани Канари пробралась на корабль. Поскольку в те времена не было индивидуальных паспортов, трюк удался. Единственным, кто мог раскрыть эту уловку, был подполковник Масси, но раджа знал, что он этого не сделает. Масси, будучи одним из его наставников, ценил свое положение и считал себя другом раджи. В любом случае он бы его никогда не выдал, поскольку это дело ему самому понравилось. Он рассматривал поступок Джагатджита как еще одну шалость двадцатиоднолетнего принца, немного капризного, но, в сущности, хорошего парня.

Они сделали остановку в Египте, потом в Англии, Франции и, наконец, в Соединенных Штатах. Раджа присутствовал на лондонской свадьбе герцога Йоркского без своей супруги, которая остановилась в апартаментах гостиницы «Савойя», ее втором доме. Как потом говорили, жена раджи топила свою скуку в джине с тоником, напитке, к которому она пристрастилась уже тогда. Через день после свадебного торжества они смогли наблюдать с балкона уличную манифестацию в поддержку независимости Ирландии, которая напомнила радже «искусственные волнения, недавно начавшиеся в Индии по указке партии Национального конгресса». После этого в его дневнике появилась запись: «Эти манифестации напоминают мне бутылку газировки, которая при открытии имеет силу, но после выхода газа становится обыкновенной водой». Джагатджит, конечно, заблуждался, но тогда он был так уверен в своей правоте, что путал желаемое с действительным.

В Англии рани Канари ходила всегда переодетой в слугу, но позже, оказавшись по другую сторону Ла-Манша, супруги перестали соблюдать осторожность и она все чаще исполняла свою роль жены, одеваясь, как самая элегантная европейка.

17

В этой поездке Франция стала для него откровением. Молодой раджа был хорошо подготовлен к путешествию, ибо много читал о стране Просвещения, «короле-солнце»[22] и Наполеоне, личность которого его всегда восхищала. Кроме того, он очень увлекался архитектурой, как и все властители в Индии, поскольку для них строительство дворцов, зданий и памятников было одним из способов обессмертить свое имя. Несмотря на то что раджа достаточно много знал, действительность превзошла все ожидания, открыв ему более того, что он мог предвидеть.

Париж влюбил его в себя немедленно и бесповоротно: красота памятников, широта проспектов, дизайн парков, ювелирные магазины на Ванд омской площади, чайные салоны, театры, варьете… Роскошь, хороший вкус и утонченность французского стиля были восприняты им как нечто большее, чем он знал до сих пор. В свою очередь промышленный Лондон показался ему серым, скучным и уродливым. В глазах молодого раджи Франция блистала, а Версаль был ее самой яркой звездой. Джагатджит готов был возвращаться сюда каждый день, независимо от того, солнечная ли была погода или дождливая, чтобы восхищаться перспективами, разбивкой садов, выполненной гениальным архитектором-паркостроителем по имени Андрэ Ле Нотр; чтобы пройтись по Зеркальной галерее, символу абсолютной королевской власти, с ее двенадцатиметровыми потолками и зеркалами исключительных размеров; чтобы дать запугать себя в грандиозной галерее битв с изображением батальных сцен, составляющих историю Франции; чтобы созерцать некоторые из трех тысяч полотен самого главного музея искусства в мире; чтобы рассматривать инкрустированную мебель в апартаментах короля, обитую бархатом с золотым шитьем… Опера, конюшни, фонтаны и статуи, мраморные камины, барельефы и лепнина с позолотой, деревянные и мраморные полы — все это пленило его. Что касается Версаля, то он стал любовью с первого взгляда. В нем было все, что могло ослепить восточного принца: размах, красота, помпезность и дух истории.

Вдохновленный архитектурными изысками Парижа, Джагатджит решил воздвигнуть новый дворец в Капуртале. Это стало бы ею особой данью уважения к стране и культуре, которой он теперь восхищался больше, чем британской. Кроме того, это был бы элегантный и тонкий способ уколоть англичан, столь уверенных в своем расовом и культурном превосходстве, и сделать то, что ни один принц еще никогда не делал.