Читаем Импотент полностью

— Даме это по барабану.

— Ничего подобного, — возмутилась Ирина. — Сергей Андреевич прав, не стоит совсем выходить за рамки приличий. И еще: ты мог бы иногда тоже дарить мне цветы.

— И плевать на семейный бюджет? Впрочем, это вообще не мой стиль.

— Увы, Ирочка, это так, — решил вмешаться Карцев. — Подтверждаю как давний приятель твоего повелителя. Тут уж одно из двух: либо разные фигли-мигли с подношением цветочков и целованием ручек, а в придачу несостоятельность в общем плане и в некоторых особо взыскуемых женщинами частностях; либо жизнь без особых затей, но в надежных мужских руках.

— Ох, Сергей Андреевич, это Вы на ходу придумали. Наверняка, возможны варианты. Да вот хоть и Ваш пример: разве Вы несостоятельны при своей галантности? Только не говорите мне, что у Вас что-то не получается с женщинами: Володя перечислял мне Ваши победы.

— Увы, Ирина Николаевна, мои так называемые победы на деле подобны победам Пирра над римлянами: каждая из них имеет привкус итогового поражения. Для короткой связи я, вроде бы, гожусь, но при длительном общении все женщины во мне разочаровывались. Так что Вы сделали правильный выбор, на долгую перспективу. И не гневите упреками бога, а главное Гнедича, который их, по большому счету, не заслужил.

— Ну, кончай базар, господин адвокат, со своей женщиной я сам разберусь. А то ведь ты и гонорар за свои красивые речи можешь потребовать, а хрен тебе! Разве только рюмку водки дам за крепость моих брачных уз…

— Заметано. Ваш союз мне правда так нравится, что я обязательно впал бы в жуткую депрессию, если б он вдруг распался. Конечно, дружить с Владимиром мы не перестанем, но нам, несомненно, станет более одиноко. Вы уж не бросайте нас, Ирина Николаевна!

— Заметано, Сергей Андреевич. Но к Вам у меня встречная просьба: не делать впредь таких больших перерывов в посещениях нашего дома. Чтоб мы не успевали без Вас заскучать. Ваше здоровье!

— Все, эта рюмка была у тебя последней. Боюсь, если он, в самом деле, зачастит, ты можешь спиться!

— А не ты ли мне еще недавно говорил, что любишь меня пьяненькую?

— Точно перепила, потянуло на откровенности. Этак дойдет до рассказов о подробностях наших постельных игр.

— Неужели вы изобрели в этой области что-то новое? Впрочем, молчу, молчу. Покажи-ка мне лучше свои последние книжные приобретения, если таковые имеются…

— Обижаешь, Сергей. В наше время при таком книжном изобилии нужны лишь деньги — и немного усердия в книжных раскопках. Вот посмотри, что я добыл на прошлой неделе: «Избранное» Франца Кафки, «Поиск предназначения» Стругацких, «Сравнительные жизнеописания» Плутарха!

— Да-а, улов богатый. Впрочем, «Замок» и «Процесс» Кафки я читал и подумал, что «Приглашение на казнь» Набокова, вероятно, написано под его влиянием. «Поиск предназначения» тоже читал и заметил, что по отдельности Стругацкие все равно пишут как вместе. А вот Плутарха я у тебя на неделю-другую возьму… Или ты именно его сейчас читаешь?

— Да бери, бери, раз копытом забил. Я еще успею его поштудировать. Кстати, кое-что я из Плутарха прочел, в частности «Жизнеописание Ликурга» и вспомнил тебя с твоим коммунизмом. Оказывается, в Спарте с подачи этого самого Ликурга было создано явное подобие коммунистического общества, причем оно просуществовало около трехсот лет!

— Не понял, это при рабовладении-то?

— Именно благодаря ему. Вспомни, во всех книгах о будущем (даже и не коммунистическом) основная производственная роль отводится различным автоматам и роботам — людям же остаются роли управленцев, творцов или бездельников. Так вот, в Спарте такими роботами были илоты, рабы то есть. Граждане Спарты законами Ликурга были избавлены от непосредственных занятий земледелием, животноводством, ремесленничеством, строительством и другими хозяйственными и бытовыми проблемами. В отличие от соседних городов-государств Эллады.

— Чем же они занимались?

— Ты не поверишь: в основном, самосовершенствованием. А также воспитанием и обучением детей. Значительную часть дня спартанцев занимали гимнастика и тренировка воинского мастерства. Во второй половине они упражнялись в риторике, устраивали диспуты, обсуждали насущные политические и общественные проблемы, а также вели обучение детей в гимнасиях. В итоге день у граждан был так насыщен, что на общение с женами времени почти не оставалось. Даже питались они в течение дня в общественных столовых, меню которых было весьма ограниченным.

Вообще, в основу законов Ликурга был положен принцип умеренности во всем, почти аскетизма. Любое проявление излишеств, а тем более привычек к роскоши не только порицалось общественным мнением, но и пресекалось по суду. То есть государством усиленно и успешно культивировался тот самый здоровый образ жизни, о котором сейчас так много говорят и так мало ему следуют. В Элладе же слово «спартанец» стало символом сильного телом и благородного духом человека, а Спарта мало-помалу возвысилась среди других государств, сокрушив и пытавшиеся ей противоборствовать Афины. Однако эта победа Спарту и погубила.

— Каким образом?