Читаем Империя туч полностью

И с тех пор беззаботно кормятся на их труде. И пьют их кровь. И растут, растут на их уменьшении. Мы научились. Мы научились делать то же, что и вы. Научились творить империи. Министр Курода поднял голос. Доктор О Хо Кий краснел лицом, пот появился на шее и исках. Кийоко перестала записывать.

Страны, Которой Нет – нет, ибо она была съедена империями Европы.

Так к кому обращается министр Курода? К белому призраку у себя в голове.

"Растоптали!". Под угрозой бросить в бой свои флоты, Росся, Франция и Германия вынудили Нихон отступить из Люйшунькоу. И не прошло двух лет, как та же самая Россия взяла Люйшунькоу в аренду у Китая, подтянула к крепости железнодорожные линии и превратила ее в кулак Российской Империи, сжатый против Нихон.

Кийоко слышит этот окрик министра в тройных "Банзай!", возносимых отрядами моряков Неба для каждого рожденного Судна Железа Духа.

Ойятои гайкокудзины и императорские инженеры, как правило, осматривают механические появления на свет из куколок с этой веранды или же с газона перед Врат Туманов. А вместо салютов они вздымают бокалы с вином или шампанским.

Тогда Кийоко поднимает кисточку и рисует полный кандзи в углу блокнота сокки: 戰.

Война представляет собой в одинаковой степени очевидную и обозначенную тоской цель и плод их многолетних усилий, так же как целью и плодом брака является ребенок.

Как нетерпеливо выжидали они того единственного слова! Так страдающие от засухи крестьяне высматривают тучи на небе. И читают молитвы по причине мобилизации точно так же, как крестьяне читают молитвы, призывающие дождь.

Спускают Суда Духа в воздух, чтобы родить войну.

Первый крейсер Неба Императорская Горная Верфь подняла в синеву в тридцать четвертом году Мейдзи.

Очередные вылетали из коконов бамбуковых лесов с нарастающей частотой – голые скелеты, пустые скорлупки, духи, которые еще следовало облечь в плоть, то есть снабдить вооружением и броней – и хотя они оставались непроверенными, не окрещенными боем, не окутанными дымами битвы, Кийоко читала в них на небе над Долиной сильные, прекрасные линии кандзи войны.

Ни у кого не было сомнений, что то будет война за Люйшунькоу.

"Растоптали!".

Разбуженная, она слышит постукивание трости ойятои гайкокудзина еще до того, как тот спустился с внутренней лестницы.

Ординарец подает поднос с шампанским; О Хо Кий отказывается. Кийоко вручает доктору дневную почту. Поезда с побережья теперь прибывают в Три Долины раз пять-шесть в сутки, в том числе и ночью. Доктор вскрывает конверты фруктовым ножом, поглядывая над очками на спускаемого на ветер другого Сокола. Он щурит глаза, словно глядит на ядовитое сияние выжигаемой руды.

Стройный силуэт tetsukamasi выскальзывает из деревянных объятий – клинок катаны, выдвигаемый из ножен. Повиснув на длинных цепях за семиствольной мордой Акулы, Сокол поворачивается на солнце в позах, похожих на фигуры Неустойчивого Меча. Судно? Животное? Оригами? Бог?

Из проектов Министерства Войны, поставленных людьми Куроды и Бюро Колонизации Хоккайдо Кийоко помнит подписи авторов. Размашистые иероглифы soshō, написанные кистью на верхней части эскизов.

Ибо раньше на свете Кораблей Духа не было.

Никто до них не строил и не проектировал флот Неба.

Никакие умы, никакие каноны европейской красоты не установили набора подобной грации. Не из снов белого человека выплыли мелодии танца металла, что легче воздуха.

Императорская Горная Верфь заказала изображения судов линейки Камакири, Хайябуса, Ко и Кемуси у художников стиля нихонга родом с юга, из Хонсю, Сикоку, Кюсю. Никто не открыл им тайн tetsu tamasi, не узнал перспективы Благословенного Перемирия. Они не знали, что проектируют неподдельные корабли Императорского Флота Неба. Им нужно было лишь проиллюстрировать приключенческий соккибон о фантазии, касающейся войн воздушных броненосцев.

Кийоко не знает, кто отвечал за отбор произведений. Доктор О Хо Кий получил уже отобранные рисунки. Вместе с тремя нихонскими инженерами, прошедших стажировку на верфи UnionIronWorks в Сан-Франциско, на их основании должен был разработать подробные планы военных конструкций tetsu tamasi. И он разработал.

Сдадут ли эти haku экзамен – никто не знает. Просто раньше на свете Кораблей Духа не было.

"Императору стало известно. Ему показали фотографии". Гайкокудзин переводит взгляд от вскрытого письма на аквамариновые лезвия перьев Сокола.

Выбранные в качестве основы проектов изображения вышли из-под кисти Мацумуры Изабуро, восьмидесятилетнего мастера из школы Shijō. Он прославился минималистскими рисунками животных; в молодости же служил в ночной гвардии сёгуната Токугава в Эдо.

Мастер Изабуро обрисовывает мир дугами, словно кривизной благородного клинка.

Так что всякий профиль воздушного изделия – словно разрез до крови.

Всякая кость судна – замороженный крик движения.

Всякий орган стали – легче синевы поэзия насилия.

Хайябуса дрожит на привязи. Крыльев нет, зато имеются ребра-веера с пустыми местами под роторы.