– И тогда он все поймет… Не надо меня отпускать, начальник. Взял за ствол – давай вези к себе.

Логика у Затулина была железная. Если рубоповцы отправили его за решетку, значит, он ни в чем им не угодил и Барабаса, конечно же, не сдал. Вот если его отпустить после того, как он попался с незаконным оружием, тогда у братвы появятся сомнения, а затем и претензии.

Логика, может, и железная, но совсем не гибкая. Нельзя сейчас Затулину в изолятор, если он хочет занять место покойного Терехи, а он как раз к этому стремился. Может, амбал надеялся, что за решеткой он обретет ореол мученика, который, сокрушив Барабаса и прочих, приведет его к «святу месту»? Но если так, то у него точно не все дома… Похоже, с такой логикой Килотонне всегда быть боеголовкой на чьей-то ракете-носителе.

3

Было уже темно, когда подъехали оперативники. Они привезли с собой двух понятых, в чьем присутствии с Затулина сняли сбрую с кобурой, составили акт изъятия, куда включили также и сам пистолет. После этого задержанного вывели во двор, а затем за ворота, где стояла оперативная машина.

Михаил собрался ехать вместе со всеми. Не стоило ему оставаться с Милой в столь позднее время в пустующем доме.

– Вы уже уезжаете? – грустно спросила девушка.

Она вышла во двор вслед за ним, кутаясь в пальто, наброшенное на плечи. За калитку она не выходила, но встала в проеме каменных столбов, на которых та держалась, и видела, как Семен запихивает Затулина в машину и закрывает за ним дверь.

– Поздно уже, – пожал плечами Михаил. – Да и задержанного нужно оформить.

– А вы надолго его… в тюрьму?

– Сначала в наш изолятор, потом уже в тюрьму. А там уже от адвокатов зависит: если окажутся хитрее нас, то, может, и вытащат.

– Не хотелось бы, – поежилась девушка.

– Чего так? – внимательно посмотрел на нее Потапов.

– Это долгий разговор…

– Разговор долгий, а вы устали и вам нужно отдохнуть, так я понимаю? – заинтригованно спросил он.

У него появился повод остаться с Милой, и теперь все зависело от нее.

– Ну, я бы не сказала, что очень устала… – замялась она.

К Михаилу подошел Семен, молодцевато глянул на девушку и спросил:

– В чем проблема, командир?

– Да вот, надо бы про Затулина кое-что узнать, – едва заметным кивком показал он на Милу. – Боюсь, что не очень хорошее.

– Так и узнайте. Может, мне тоже остаться?

– Смотри, сам напросился. Оформишь Затулина и давай сюда, у ворот постоишь. И Зорькина возьми, мало ли что.

Напугать рубоповца ненормированным рабочим днем так же сложно, как диван – телом. Если, конечно, это настоящий рубоповец. А других полковник Мухин на оперативной работе не держал.

Обстановка складывалась напряженная. Первомайские авторитеты снова начали делить город. И с Милой, похоже, намечались проблемы. Все-таки она вдова Терехина, от нее тоже кое-что зависело в расстановке сил. Как бы кто-нибудь не попытался перетащить ее на свою сторону. Взять ее могли как силой, так и хитрым словом; в любом случае надо было оградить ее от внешнего влияния. Такая возможность была, но пока ограниченная. Вот когда вернутся Кормильцев и Зорькин, тогда у Потапова будет больше шансов уберечь Милу от бандитского нападения, если оно вдруг произойдет сегодня.

– Мы с Людмилой Витальевной здесь, во дворе пока поговорим, – сказал он, отправляя Семена к машине. – А Затулину дай знать, что я сейчас еду домой.

Но Мила внесла свою корректировку.

– Вы езжайте домой вместе со всеми, – сказала она. И, застенчиво глянув на него, тихонько добавила: – А потом возвращайтесь.

– Только собак с цепи не спускайте, – вроде как в шутку попросил Михаил.

Для отвода глаз на своей «девятке» Михаил последовал за оперативной машиной, а потом, отстав, повернул назад. Ворота открылись автоматически – это Мила из дома привела в действие механизм. Значит, она ждала его, высматривала из окна. И псы из вольера на него не бросились.

Он вошел в дом, закрыл за собой дверь.

– Теперь и собак можно выпустить, – сказала она, спускаясь с лестницы в просторный холл с подсвеченными нишами в стенах.

– А вы сможете их потом загнать?

– Смогу, но только утром.

– Но я же не могу остаться у вас до утра.

– Почему? Вы же милиционер, это ваша обязанность защищать граждан, – со стеснительной улыбкой, но уверенным тоном произнесла она.

На ней был одет все тот же спортивный костюм, на плечах – белый пуховый платок. Тепло в доме, но ей почему-то зябко. Неуютно у нее на душе, что-то тревожит ее, пугает.

– Да, если гражданам угрожает опасность.

– Мне угрожает. Да вы и сами это видели. Вы же должны понимать, что Дима приезжал не просто так.

«Дима…» – хмыкнул Потапов.

Мила включила чайник и, пока вода закипала, налила себе в бокал коньяку. И ему предложила, давая понять, что себя обслужить должен он сам. Что ж, она права. Если женщина наливает мужчине, значит, она приглашает его на разгульную пьянку со всеми вытекающими отсюда последствиями. А она при всей своей кажущейся доступности была далека от подобных мыслей. Во всяком случае, так ему казалось.