Читаем Империя (СИ) полностью

– Посмотри на это человеческое скопище, Луций. Как такой сброд можно называть людьми? Нет занятия более презренного и недостойного свободного человека, чем ремесло и мелкая торговля! Настоящий мужчина должен проявлять себя в ратном деле и брать себе то, что захочет, силой, а не торговаться, словно старые женщины. Торгаш не знает чувства чести, он продаст даже мать, если ему предложат за нее хорошую цену. В твоих глазах я вижу силу и стремление к большему, нежели участь земледельца или продавца. Я вижу, как брезгливо ты смотришь на этих людей, беспрерывно галдящих и ругающихся из-за мелочного заработка. Я чувствую, что ты не хочешь прожить свою жизнь так, как они. Я сразу узнаю тех, в чьем сердце горит пламя. В твоих жилах, Луций, течет кровь воина, а не торговца.

Луций слушал Марка и внимал его голосу, который, словно прекрасная музыка, проникал куда-то в глубину его души и там раздавался сильными барабанными ударами, от которых закладывало уши и по всему телу разбегались мурашки. Разум подсказывал ему, что Марк вроде бы и не прав, ведь отец учил его другому, но сердце юноши рвалось к этому едва знакомому человеку. Пересилив себя, Луций все же возразил:

– Мой отец считает иначе. Он всегда говорит, что любое занятие достойно уважения. И его друзья думают иначе, чем вы.

– Это потому, что он уж очень сильно пытается забыть свое прошлое. Я знаю, кем был твой отец, Луций. И пускай меня привяжут к позорному столбу на форуме, если я признаю его торговцем или земледельцем. Он воин, Луций. Очень хороший воин, и поэтому ему не дано продавать товары на рынке. Воин должен воевать, а не бежать от своей судьбы, – ответил нравоучительно Марк. – Если ты хочешь чего-то достичь в Риме, ты должен быть хорошим полководцем. Твоего отца незаслуженно отодвинули на задний план, и это несправедливо. Может быть, когда ты вырастешь, ты сможешь отомстить тем, кто это сделал. А ремесло, торговлю и земледелие, Луций, следует предоставить рабам.

– Я бы многое отдал за то, чтобы доказать всем, что поражение в этой проклятой Германии не было виной тех, кто остался в живых. Мой отец – герой! А об него вытирают ноги! – злобно сжав кулаки, со слезами на глазах прошипел Луций. Посмотрев на парня, Марк и Александр улыбнулись, и Марк произнес:

– Все начинается с мечты, мой друг. Если у человека есть мечта, он ее обязательно исполнит. А я постараюсь помочь тебе в твоем стремлении.

Разговаривая, они вскоре подошли к месту, где торговал Корнелий со своими товарищами. Александр и Марк обнаружили их за планомерным уничтожением привезенного на продажу вина. Здесь же были и друзья Луция. Как объяснил Ромул, их отцы начали гулять уже с раннего утра, ссылаясь на то, что все равно товар не расходится. Луций, стесняясь вида своего отца, кое-как оторвал его от игры в кости и разъяснил, что к нему пришли покупатели, которые хотят забрать весь товар. Корнелий еле встал, затем, пошатнувшись, подошел к Марку и Александру. Дыхнув на них перегаром, он произнес:

– Выбирайте! Товар отменный!

Кристиан и Ливерий в один голос стали подтверждать, что продукты, действительно, хороши и, поднеся потенциальным покупателям чашу с вином, пытались навязать им ее для пробы. Луций и его друзья, сбившись в кучу и опустив глаза, наблюдали за постыдным поведением своих родителей, которые не умеючи и неуклюже, да еще и спьяну, пытались что-нибудь продать. Но, как и говорил Корнелий, товар и впрямь был отменный, а вовремя подоспевший Леонид оформил все должным образом, и потому Александр, оставшийся довольным сделкой, удалился с ним для дальнейшего обсуждения дел. Кристиан и Ливерий, радуясь тому, что наконец-то все продано и можно отправляться домой, принялись собирать пожитки и запрягать лошадей в путь.

– Сын вас привел? – вытирая испарину со лба и пошатываясь, проговорил Корнелий, глядя на Марка. Тот, хитро щурясь, с улыбкой, кивнул в ответ головой.

– Меня зовут Марк, – протягивая руку Корнелию, представился он.

Корнелий смерил взглядом собеседника и, обратив внимание на пурпурную полосу на его одежде, протянул руку со словами:

– Сенатор?! Мое почтение. Не многие в последнее время протягивают мне руку, а уж из вашего-то сословия и подавно. Чем обязан такой честью?

– Ну, не многие и знают вас так, как я.

Корнелий, не отпуская руки, пристально посмотрел в глаза Марку, силясь понять, что тот имеет в виду.

– Дементий, – произнес Марк и, видя, что это имя еще больше озадачило собеседника, добавил: – Он служил под твоим руководством в Германии.

– Дементий? Ну, конечно, я помню его. Но причем здесь он? – отпуская руку сенатора, ответил Корнелий.

– Это мой дальний родственник, он отзывался о вас с большим уважением. И он поведал мне обо всем, что произошло в том злополучном лесу и что вы сделали для солдат в целом и для него в частности.

– Да, прошло много времени. Много воды утекло. Как он?