Читаем Империя (СИ) полностью

Ратибор медленно поднялся и не спеша подошел к Александру так близко, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Варвары – это вы! У нас не заведено убивать друг друга на потеху своему же народу! У нас не заведено бросать детей и женщин на растерзание диким зверям! И да, русичи не сдаются на поле боя. Но лучше смерть, чем рабство! И пусть я умру, но больше не буду развлекать вашу ничтожную толпу, – пристально глядя в глаза хозяину, ровно и без лишних эмоций произнес Ратибор.

– Лучше умереть, чем быть рабом? Так почему ты не кинулся на меч? Или не вздернулся на веревке? Не вскрыл себе вены? Ах, да, да, да! Как я забыл? Ты живешь ради того, чтобы отомстить за предательство твоего отца. Ты ведь его единственный сын. Храбрый воин. Ну, и все такое. Конечно.

– Ты обещал мне свободу, если я помогу тебе и стану сражаться на арене! И я сражался все эти годы! И каждый раз ты говорил, что время еще не пришло. Мне нужен тот, кто предал моего отца! – теперь уже с яростью крикнул могучий русич.

Его мышцы напряглись, а скулы задергались. В гневе он схватил Александра за грудки и, прижав с силой к стене, прокричал прямо ему в лицо:

– Ты обещал меня освободить! Ты обещал!

Александр спокойно посмотрел на него, затем, словно так и должно было быть, обхватил кисть руки, которой Ратибор сжимал его одежду, и, заглянув ему в глаза, произнес:

– Ты раб, варвар. Не смей меня трогать своими грязными руками.

После этого Александр сдавил руку гладиатора так, что она захрустела, а Ратибор от боли рухнул на холодный пол. Превозмогая боль, он снова попытался подняться и даже ударить Александра, но тот перехватил и его вторую руку и также сдавил ее. Не в силах сопротивляться, русич пал перед хозяином на колени, кривя лицо от боли. Отпихнув ногой от себя поверженного воина, Александр, поправляя помятую одежду, проговорил:

– Если я обещал, значит, сделаю. Если я говорил, что время не пришло, значит, оно еще не пришло. Каждый сверчок знай свой шесток.

Затем Александр подошел к двери и, обернувшись к Ратибору, сказал:

– Да, кстати, теперь ты не мой раб. Я продал тебя.

– Ты обещал мне свободу.

– Я дал тебе ее. Скоро ты это поймешь, – ответил Александр. Выходя из комнаты, он остановился и произнес: – Странно, что жажда мести может сделать с человеком. Иногда, стремясь к ней, ты постепенно понимаешь, что двигаешься назад, а не вперед. Того, кто тебе нужен, ты найдешь в лесу. Его имя Ульрих, он из племени херусков. Но запомни, Ратибор: пойдешь по этому пути – можешь сразу рыть могилу и себе.

Александр вышел, и стражник быстро захлопнул за ним дверь. Русич вскочил с пола, подбежал к ней и стал бить по прочному дереву кулаками, крича:

– Что ты имеешь в виду?! Какой лес?! Какой Ульрих?! Кто он?! Кто он?! Кому ты меня продал, мерзкая тварь?!

Вскоре, выбившись из сил и успокоившись, Ратибор сел на пол и, склонив голову, тяжело вздохнул. Он осмотрел свои разбитые в кровь кулаки – дверь была намного прочнее человеческой плоти. Затем воин снова поднялся, взглянул на свои могучие руки и мощное тело, подошел к топчану, сел на него и пристально уставился туда, где недавно стоял Александр. Потом Ратибор снова поднялся и снова сел, после чего задумчиво произнес сам себе:

– И как он смог справиться со мной?

На улице еще было довольно темно, и огромный зал виллы освещался тусклым светом коптящих масляных ламп. Повсюду стояла гнетущая тишина, а в воздухе ощущалась пугающая, почти что физически давившая на все тело опасность. Ничего не понимающие Луций и Понтий сидели на большом диване. Понтий все еще никак не мог отойти от внезапно прервавшегося веселья. Он то и дело отключался, его голова гудела, кружилась и плохо соображала из-за огромного количества выпитого вина, и Понтий плохо понимал, для чего их тут собрали в такой час. Было удивительно, что он вообще находился в сознании. Юный гуляка то и дело откидывал голову назад, всхрапывал, потом резко дергался, открывал глаза и смотрел на Луция остекленевшим, бессмысленным, отрешенным взглядом, после чего опять подчинялся дреме. Луций поднимался с места, ходил взад и вперед, разнося по ночной тишине свои монотонные шаги, потягивался, приближался к мраморным статуям, которые в ночном полумраке выглядели словно призраки, и затем снова падал на диван, чем периодически будил Понтия.

– Какого он нас сюда вытащил?! Я так пригрелся на груди у той малышки, думал, буду с нею до утра. А тут на тебе! Тушите свет, сушите весла! – недовольно проговорил Понтий, запрокинув голову и даже не думая открывать глаза. – И хватит топать, твои шаги словно барабан, который стучит у меня в ушах!

– Нечего было так напиваться! Дорвался до халявы! Ты не лучше тех, кто был там, на трибунах, – недовольно и злобно ответил Луций.

– Ой-ой-ой! Ты пил и пировал не меньше моего, и ничего, не брезговал. Так что не тебе меня судить! Сам не святоша! У нас для этого есть Ромул. Вот он-то праведный, это да!

– Да он из-за тебя сбежал непонятно куда! Если бы не твое зубоскальство, сейчас бы все в сборе были!