Читаем Империя Немых полностью

Сунув в карман энергетический кнут, Видья вышла из гостиницы и с наслаждением вдохнула прохладный ночной воздух. Соленый ветерок доносил слабый запах планктона. Внезапно ее охватило сильное чувство, что раньше так уже было, дежа вю… На мгновение она вернулась на семнадцать лет назад, когда ее маленькая дочь и муж только что пропали, а она должна была срочно найти человека, который помог бы ей защитить новое дитя, зародившееся в ее чреве. Чтобы оно не сгинуло бесследно, не стало Немым. И в этом она тоже потерпела крах. Но это было тогда. Прошло почти восемнадцать лет. Все это время Видья, сражаясь с бюрократами и чиновниками, создавала свой квартал. Она многому научилась, они приобрела новые навыки, которых раньше не имела, она теперь легче ладит с людьми. Сначала она должна найти того генного инженера, который работал с Седжалом. В те времена Видья была слишком молодой, слишком ему благодарной, и потому не стала задавать особых вопросов. Но те времена прошли.

Расправив плечи, Видья смело шагнула в ночь.

На кухонный стол с грохотом упал планшет для записей. Безразличный к такой грубости, экран по-прежнему светился спокойным, ровным светом. По гладкому пластику монотонно бежали темные буквы сообщения. Прасад Ваджхур сцепил под подбородком смуглые руки. Он знал, что этот день настанет. Это было неизбежно. Но какая-то часть его сознания, тем не менее, всегда старалась отодвинуть страшную мысль в надежде, что все как-нибудь образуется. Теперь же он упрекал себя в том, что раньше, когда у него было время, не захотел все тщательно обдумать.

Не обращая больше внимания на планшет, Прасад поднялся, вышел из крохотной кухни в такую же маленькую гостиную и по коридору направился к спальням. В его распоряжении была квартирка из двух спален с небольшой общей комнатой — роскошные апартаменты по меркам базы, где пространство имело первостепенную ценность. Но таковы были его условия. Он за свою жизнь навидался тесных каморок.

Аккуратно отворив дверь в первую спальню, он стал вглядываться в темноту. Под одеялами свернулась калачиком фигура, слышалось сонное дыхание. Волосы чернее ночи рассыпались по подушке и свешивались с края постели. Вдоль стен стояли аквариумы всевозможных размеров, внутри которых рыбы всех цветов радуги неспешно шевелили плавниками, неподвижно зависали в толще воды или же вдруг бросались из стороны в сторону. В комнате слышалось мерное гудение фильтров и мягкое бульканье воды.

Под рукой Прасада дверь тихонько скрипнула. Он замер, потом махнул рукой и улыбнулся. Можно расколотить дюжину керамических плиток, а Катсу все равно будет спать. Значит, ее сон нормален. Когда же она отправляется в Мечту, можно даже устроить небольшой взрыв, она не обратит внимания. Некоторых Немых можно принудительно вернуть из Мечты, применив хороший физический стимулятор, — но только не его Катсу. Уже в сотый раз он задумался, стоит ли поговорить с ней об этом. В последние несколько месяцев Катсу стала проводить в Мечте все больше и больше времени. Он не знал, с чем именно это связано, и очень тревожился.

Прасад закрыл дверь, вернулся в гостиную и стал смотреть в одно из маленьких круглых окон. В это время суток за окном сплошная тьма. Прасад нажал на кнопку у самого стекла, и яркий луч прожектора осветил небольшое пространство снаружи. С полдюжины разноцветных фруктовых рыбок в страхе замерли, смешно растопорщив плавники. Через секунду они бросились в темную глубину. Прасад, не отрываясь, смотрел на заросли красных водорослей и колонии моллюсков, обрамлявших окно и простиравшихся по океанскому дну, насколько хватало света прожектора. База располагалась под скалой, поросшей водорослями, немногочисленные окна были искусно скрыты от посторонних глаз. В жилом отсеке, принадлежавшем Прасаду и Катсу, имелось целых три окна, и уже сам этот факт свидетельствовал о том, насколько высокое положение занимал Прасад в данном проекте.

В моменты, подобные этому, Прасад испытывал сильную тоску по давно ушедшим временам, еще до аннексии, когда они с Видьей подолгу гуляли вдвоем, наслаждаясь ночной прохладой и свежестью. Катсу же не знала открытого воздуха. Ведь в дендрарии нельзя узнать, ни что такое ветер, ни что такое настоящая погода. Еще Прасад боялся, что Катсу чувствует себя одинокой, хотя она никогда не жаловалась. Но ее сверстники, живущие здесь же, на станции, никак не могли стать ей не только друзьями, но и просто подходящей компанией.

А теперь исследователям понадобились ее яйцеклетки.

Прасад прислонился к прохладному стеклу. Легкая волна всколыхнула гладь водорослей. В такие моменты ему ужасно не хватало Видьи, до физической боли. Самое страшное — это ничего о ней не знать. Не знать даже, жива ли она.

Прасад выключил прожектор и отвернулся от окна. Его снедало беспокойство. И хотя наступила уже глубокая ночь, он вышел из своих апартаментов и медленно пошел по пустому коридору.