Читаем Империя Немых полностью

Он как будто попал в далекое прошлое. Кенди шел вдоль длинного ряда людей, едва ли хорошо понимая слова, которые говорил ему мистер М. У каждого из этих людей на запястье и на лодыжке был закреплен тяжелый металлический браслет. В бетонную стену были вмонтированы блестящие диски — датчики, отслеживающие движение закованных в кандалы. Если человек пересекал предписанную границу, браслет сначала издавал предупредительный сигнал, а потом, если раб не возвращался на место, его поражал электрический шок. Если человек после этого еще стоял на ногах, браслеты превращались в электромагниты, и запястье притягивалось к лодыжке, не давая беглецу сдвинуться с места.

Самым старым среди рабов был семидесятилетний мужчина, самой молодой — девочка лет девяти. Кенди увидел мальчика-подростка, который смотрел на него с испугом, и воспоминания опять нахлынули на Кенди. Вот ему двенадцать лет, он на белом каменном полу, рядом со своей матерью, скованный по рукам и ногам. Проходящие мимо люди трогают его, лапают своими грубыми руками. Гнев, боль, отчаяние и страх — все эти чувства поглотил безмерный ужас, когда его увели от отца и сестры. Его брата увели еще раньше.

Кенди потер запястья и изо всех сил стиснул зубы. Он их найдет, всех до единого, даже если потребуется осмотреть всех рабов во вселенной. Он добьется своего.

— …родить Немых детей, — говорил мистер М. Кенди резко обернулся к нему.

— Как ты сказал?

Глаза мистера М коротко блеснули.

— Я говорю, что вот эта корова, — он показал на сидевшую на полу женщину, — может рожать Немых детей. Троих уже родила.

Женщина взглянула на Кенди. В ее карих глазах стояла пустота.

— На каждого выдаются документы, годные в случае любой проверки, — продолжал мистер М. — Нашли что-нибудь интересное?

Что-нибудь. Как будто ему продают ковры или абажуры, а не живых людей. Кенди заметил, что заскрежетал зубами. Чтобы скрыть свое отвращение, он наклонился к женщине и тронул ее за плечо. Она постаралась сдержать дрожь.

Ничего. Дети ее, возможно, и Немые, но сама она — нет.

Кенди шел вперед, не обращая внимания на болтовню хозяина. Он дотрагивался до каждого, кто был моложе двадцати. Немых среди них не было.

— Ищете что-нибудь помоложе? — спросил мистер М. — У меня есть связи, по которым…

Кенди жестом заставил его замолчать.

— Ничего интересного я здесь не вижу.

— На следующей неделе мы ожидаем новые поступления, — говорил работорговец — Будут и коровы, и быки.

— Тогда я, может быть, вернусь.

И, не говоря больше ни слова, он пошел вверх по лестнице.

Оказавшись вновь среди шумной рыночной толпы, он остановился, прислонясь к стене. Сейчас ему бы под душ или всласть понежиться в ванне. Но надо сначала найти заведение Индри. Сколько, интересно, потребуется времени на то, чтобы разыскать этого парнишку, размышлял про себя Кенди. И еще он думал, хватит ли у него мужества не сойти с ума, если таких посещений, как это, будет слишком много.

Решив покончить с этим как можно быстрее, Кенди двинулся было в путь, но тут же замер на месте. Тот парнишка в лохмотьях опять стоял у стены, оглядывая толпу своими странными голубыми глазами. Укрывшись между горшечником и продавцом лапши, Кенди стал внимательно вглядываться в его лицо.

Нет, дело не в одних только глазах. Оттенок кожи, строение лицевых костей — все напоминало ему об Утанге, старшем брате, которого Кенди не видел уже более пятнадцати лет. Кенди не мог оставаться спокойным. Неужели это возможно? Неужели возможно, что брат его спасся из рабства и теперь у него семья и сын?

Так, — осадил он себя, — во вселенной с населением в бессчетное количество триллионов ты оказываешься на первом попавшемся рынке в первом попавшемся городе на первой попавшейся планете и натыкаешься в первый же день не на кого-нибудь, а на собственного родного племянника, о существовании которого даже и не подозревал.

Но сходство слишком бросалось в глаза Кенди закусил губу. Бывают в жизни и более невероятные совпадения. Почему же он боится поверить?

Над кастрюлями с лапшой поднимался пар, горшечник зазывал прохожих, усердно расхваливая свой товар. Уже почти стемнело, но рынок по-прежнему бурлил. То тут, то там уличные фонари выхватывали из мрака картинки этой неугомонной жизни. Мальчик все так же стоял на своем месте.

Интересно, чем же он занят, размышлял Кенди. Вряд ли проституцией, местные заведения не дают пробиться одиночкам — свободным художникам. Может, наркотики? Почему он при виде Кенди пустился бежать?