Читаем Империя полностью

– Сядь, я сказал, – тихо произнес Сципион, после чего ноги Ульриха самовольно подкосились, и он рухнул обратно на пенек.

– Глупые, глупые людишки, – подойдя к нему и присев перед ним на корточки, заговорил Сципион. Его глаза были черны, как угли, и пожилой воин видел в них свое отражение, словно в зеркале. – Вы думаете, мой хозяин помогал вам обрести свободу и независимость от римлян? Или вы думаете, что он рассказал вам, как разгромить легионы Вара, просто так? Нет. Все, что происходит в вашем мире, не сильно зависит от ваших решений, действий или обстоятельств. Да, вы, безусловно, вправе выбирать, ибо это право вам дано наравне с существами, которые гораздо выше вас, но вы часто пренебрегаете этим даром. Ты думаешь, ты оказался здесь случайно? Или, быть может, ты считаешь, что умрешь когда-нибудь и как-нибудь? Нет. Все продумано наперед, все уже расписано и предопределено. Вас только нужно подталкивать к нужной цели, манипулируя вашими амбициями, гневом, гордостью, завистью. А самое главное, нужно дать вам понять, что ваши достижения – это ваша заслуга, и тогда вы пляшете под дудку моего повелителя, словно коты, одурманенные корнем валерианы.

Ульрих сидел и только шевелил губами, не в силах ничего сделать. Его тело словно сковали по рукам и ногам.

– Не мучай себя, старик, я знаю, о чем ты думаешь.

Занавес колыхнулся, и в шатер влетел холодный ветер, затем что-то зашевелилось за спиной Ульриха, и из темноты возник какой-то горбун в рваном тряпье. Один глаз у него был кроваво-красный, другой – угольно-черный.

– Познакомься, Ульрих, это Авера. Он обожает грешников. Твой сын пал, потому что его сгубила гордыня. Его никто не хотел убивать, по крайней мере, вчера. Но Авера решил по-другому. Умереть должен был только ты. Умрет вскоре и Арминий, а ваша независимость от Рима останется в вашем славном прошлом. Погибнет много людей, прежде чем ваш мир погрузится в тот хаос, которого вы заслуживаете. Хотя тебе все это знать незачем. Ты отработанный материал, прощай, – Сципион превратился в ворона и вылетел из шатра.

Авера пристально вгляделся в обезумевшее лицо Ульриха и улыбнулся, обнажив зубы, острые, словно бритвы. Он склонился над ухом несчастного и прошипел, как змея:

– Обожаю воинов. Ради славы они творят то, что обычному крестьянину и не снилось, а после скрывают свои злодеяния за красивыми словами «храбрость» и «мужество», – Авера резко подался вперед и слился с телом Ульриха.

Перебив всю охрану, Луций, Понтий, Ромул и Ратибор оказались у шатра своего врага.

– Ну что, русич, он твой. Только давай быстрее. И без лишнего шума.

– Пока он не ответит мне, кто стоит за смертью моего отца, он не умрет. По крайней мере, быстро не умрет.

– И все же, Ратибор, поспеши. Времени мало.

Ульрих спокойно сидел в шатре, положив меч на колени, когда, медленно отодвинув прикрывавший вход занавес из шкуры медведя, к нему в покои проник Ратибор. Ступая осторожно, не издавая ни единого звука, он, как кошка, подкрался к германцу. Оказавшись вплотную к тому, кого он так ненавидел, русич затаил дыхание и несколько секунд просто смотрел на свою жертву. Потом он молниеносно выхватил кинжал, схватил Ульриха за волосы, задрал ему голову и прислонил к кадыку острие холодной стали.

– Ты не знаешь меня, германец. Ты, наверное, даже и забыл о том, что совершил! Но я долгие пятнадцать лет искал тебя! Меня зовут Ратибор, я сын русского князя Владимира, в убийстве которого ты принимал участие! Вами командовал высокий воин, ваш хозяин, так называемый друг моего отца, которого он предал! Скажи мне, как его зовут и кто он, и ты умрешь быстро, даю тебе слово!

Ульрих рассмеялся нечеловеческим голосом, его лицо выражало радость, но в глазах были дикий страх и ужас, а по щеке скользила слеза. Он не сопротивлялся, не просил пощады, не вырывался и не пытался спастись. Ратибора сковало сомнение: он всего ожидал от этого германца, но только не такого странного поведения. Вдруг Ульрих содрогнулся всем телом, изломился, словно из него кто-то пытался вырваться на свободу и, улыбаясь, прохрипел:

– Такфаринат! Его зовут Такфаринат, он был одним из его помощников! Это бывший римский солдат, дезертир, страшный человек! Ищи его в Нумидии! – снова рассмеялся Ульрих и, резко подавшись вперед, наскочил на кинжал.

Русич, не понимая ничего, опешил и отшатнулся назад. Ульрих поднялся с пня, развернулся, истекая кровью и шатаясь, сделал несколько шагов в сторону Ратибора и снова еле слышно прохрипел:

– Я не виноват… – опять улыбнулся он и упал на колени. – Такфаринат, ищи его в Нумидии.

После этих слов предводитель германцев завалился на бок, захрипел и затих. Ратибор, немного постояв над телом, наклонился к покойнику и вытащил клинок. Вдруг холод наполнил все вокруг него, а по стенам шатра скользнула странная тень, так что бывалый воин резко обернулся. У входа стоял Луций и смотрел на него.

– Ты закончил? Если ты узнал все, что тебе было нужно, то пора уходить, – сухо произнес он.

– Узнал, – больше для себя, чуть слышно ответил Ратибор без особой радости.