Читаем Императорский воспитанник полностью

Неужели и Максимилиан чувствовал тогда то же самое, что он сейчас?! Каково же ему пришлось! А теперь у него нет даже Максимилиана. Даниэль вздохнул, опустил голову и понуро поплелся в свою комнату, чтобы не выходить из нее больше до позднего вечера.

Этот взгляд заставил Каро опомниться. Что она творит? Девушка глянула вслед ушедшему Даниэлю и почти уже решилась догнать его, но тут так и не искорененное королевским воспитанием упрямство подняло голову. Каро почувствовала злость — на себя за глупый срыв, на Дана за то, что попался под руку не вовремя, на весь свет…

— Что случилось на этот раз? — спросил Лан, незаметно подходя из глубины коридора.

Каро вздрогнула. Она сейчас была совсем не готова обсуждать свои поступки с Ланом. Даже с ним. Тем более с ним.

— О чем это ты?

— Если я не ослышался, похоже… — Лан на миг замолк. Он понимал, что официально сейчас Дан в статусе воспитанника, но назвать его этим словом все еще не мог.- … похоже, он опять что-то натворил, — докончил Лан.

— Он опять прогуливает занятия, — резко ответила Каро. — Нормальные объяснения до него не доходят. Я не хочу прибегать к розгам, но в следующий раз…

— Ваше Высочество, а почему вы решили, что он прогуливает? — вдруг перебил ее Лан. Он хмурился и покусывал губу, словно сдерживая какие-то чувства.

— А чем он занимается, шатаясь по коридорам и разглядывая охотничьи картинки, в то время, когда профессора ждут его в классе? — Каро не сдержала яда. — Он неисправим! Он…

— Он шел из библиотеки, куда мэтр Рассен отправил его за справочником по геральдике, — сухо прервал ее излияния Лан. — Я как раз был там и слышал, как он просил библиотекаря помочь ему со справочником для профессора.

— Он рассматривал вовсе не справочник по геральдике! — упрямо вскинула подбородок Каро. — Я не слепая. Это была книга про охоту! — принцесса уже сама понимала, что не права, но какой-то злой, неудержимый порыв нес ее все дальше и дальше.

— То есть кай Даниэль виноват только в том, что читал неподходящую книгу? — теперь в голосе Лана звучало удивление. — А если он взял в библиотеке два тома, вместо одного, это теперь преступление? Этим он заслужил такие оскорбления?

Каро почувствовала, как кровь прилила к щекам и они запылали. Но вся усталость прошедших дней, все напряжение вдруг вылилось в глупое, вздорное упрямство:

— Если ему велели принести книгу из библиотеки, то он должен был сделать это быстро, а не разглядывать по пути картинки, еле передвигая ногами! — Ну не могла же она вслух сказать: «Он виноват уже в том, что он есть! И что я должна с ним… что-то делать! И в том, что попадается под руку в неподходящий момент, он тоже виноват!»

— Как хорошо, что на пути Ее Разгневанного Высочества оказался не я, — ответил Лан и улыбнулся. Нельзя сказать, что улыбка вышла доброй.

Каро буквально подбросило от нахлынувшей досады, а главное, от сознания, что он, черт бы его побрал за это, прав!

— Я что, давала тебе повод жалеть о том, что ты оказался на моем пути? — с трудом сдерживаясь и сжимая изо всех сил кулаки, спросила она.

— Мы знакомы не очень долго, Ваше Высочество, — Лан не опустил глаз. — Совсем недолго… если сравнить, сколько я был знаком с каем Даниэлем…

Каро вдруг стало так обидно, что на глаза навернулись слезы. Да сколько можно! Да все они тут… И даже собственная неправота не смогла сдержать этой обиды:

— Если ты думаешь, что я обойдусь с тобой так же, то можешь успокоиться. Я не пошлю тебя на конюшню за то, что тебе захотелось сказать мне гадость!

— Если Вам столь памятны подробности нашего знакомства… — произнес вдруг побледневший парень. И прикусил губу. Улыбка словно примерзла к его губам. — Заметьте, Ваше Высочество, за руку я Вас, в отличие от кая Герцога, не хватал. Лишь хотел понять, почему Вы отхлестали словами кая Даниэля.

— Да иди ты знаешь куда?! Благородный воспитатель нашелся! — Ох, не вовремя, но Каро так и не избавилась от подхваченной еще в школе привычки в минуты гнева забывать и о титулах, и о вежливости, и об императорском воспитании. — ВСЕ вокруг такие умные! Да чтоб оно провалилось все к чертовой матери!!!! — и Каро, не заботясь о том, что благородной даме таких слов и знать-то не положено, развернулась и понеслась по коридору, не разбирая дороги. По лестницам, через двор, на ту самую конюшню. Рванула повод первой же оседланной лошади, взвилась в седло и, с места сорвавшись в карьер, исчезла за воротами замка.

Лан продолжал улыбаться. Но улыбка на его губах медленно таяла, криво сползая. Он сделал несколько шагов по коридору. Потом развернулся, побежал, взлетел по лестнице на самый верх. Сел на подоконник (нечаянно для себя отметив: еще месяц назад он был бы пыльным). И… Не сдержался. Он бил кулаками о стену, какое-то время судорожно всхлипывал и растирал рукавом слезы, потом плакал уже безудержно, как не плакал ни на конюшне, ни после. Слова срывались с губ, догоняли друг друга. «Она… Даже она… Оба они… Титулы… Дурак… Зачем я… Опять один… Опять один… А ведь я… Вот кому я нужен…»