Читаем Императорский покер полностью

В тот же самый день перепуганный Чернышев, полностью уверенный, что "его спалили", действительно сжег в камине все уже ненужные, компрометирующие документы и на следующее же утро покинул Францию со скоростью "аллюр три креста". На границе к нему никто не цеплялся, никто не обыскивал, позволив вывезти из Франции все, что ему хотелось. Ведь странно, правда? Но сейчас нам все станет понятно.

До настоящего времени исторические работы относительно деятельности Чернышева в Париже полны восхищений его шпионским искусством. Считается, будто бы он добыл бесценные сведения военного характера при достойной порицания наивности Наполеона и слепоте французской контрразведки, которая слишком поздно напала на след курьера, а доказательства добыла только лишь после отъезда полковника, в результате обыска его жилища. Это мнение поддерживается со времени тех событий. Даже великий историк-бонапартист, Мариан Кукель, зная, что наполеоновская разведка добыла секретные российские планы, которые император хранил в маленькой тетрадке ("livret") — допустил ошибку в своем труде "Война 1812 года", когда писал: "Российская "livret" императора, красиво оправленная в сафьян, с которой он выступил в экспедицию, по сути вещей была менее точной, чем купленные Чернышевым в Париже французские "Situations".

Только лишь анализирующие родимые источники российские исследователи с изумлением выявили, что здесь что-то не сходится. Пользовавшийся этими исследованиями Черняк был первым, который оценил Чернышева несколько иначе: "Чернышев, который впоследствии, во времена Николая I, сделал, благодаря своей угодливости серьезную карьеру, не был ни слишком уж понятливым и расторопным, ни столь уж проницательным сотрудником разведки. Интересным для нас оказывается и то обстоятельство, что данные о численности французской армии, добытые царским адъютантом, были весьма сильно заниженными! Это дает нам возможность предполагать наличие организованной Наполеоном сознательной провокации".

"Дает нам возможность предполагать". Так ведь здесь ничего и не нужно предполагать. Никто до сих пор не пробовал обосновать это подозрение, в связи с чем я сделаю это сам, и в этом не будет какой-либо великой заслуги — штука по-детски проста. Это мог давным-давно сделать всякий, кто, как и я, ознакомился с десятком мемуаров своей эпохи (в основном, Паскье, Савари и Бурьенна), а так же с "dossier Czernichef" в парижском Национальном Архиве (сигнатура F-7, 6575) и проанализировал их. Заключенные в них сведения буквально кричат об этом.

Для начала такая вот "мелочь", благодаря которой, только одной ею дело можно было и закончить. Свои донесения Чернышев основывал, и это аксиома, на французских военных документах, получаемых от подкупных сотрудников военного министерства. Тогда каким чудом взятые из этих документов данные о численности были "сильно занижены"? Неужто, уже одно это, не доказывает очевидным образом провокации со стороны Наполеона?

Но давайте пойдем дальше. Бонапарт прекрасно знал слишком жаркую страсть своей сестры Полины (он ее даже посылал лечиться к известным медикам, но от нимфомании даже сегодня сыворотки еще не изобрели), ругал ее за чрезмерную частоту наставления рогов дону Камилло, и каждого ее любовника, до которого ему только лишь удавалось добраться, незамедлительно отсылал в отдаленные военные аванпосты (в основном, в Испанию) или же, если это был не французский офицер — убирал каким-то иным способом. Ее романа с Чернышевым Наполеон "не заметил", хотя о нем сплетничал весь Париж. Странно.

Отношения между монархом-повелителем двух третей континента и самым обычным курьером были настолько сердечными, что императорский двор находился в постоянном изумлении. Наполеон приглашал Чернышева на обеды, на балы в Фонтенбло, на охоты; он желал все время иметь его рядом с собой, осыпал милостями, ласкал, гладил, хотелось бы сказать: усыплял. Полицейский крот Фуше в Гамбурге, Людовик Антуан Фовелет, прозванный Бурьенном, отметил в своих "Мемуарах": "Что для меня всегда было странным, это поведение Наполеона в отношении месье Чернышева (…) Наполеону сообщили про его секретные махинации, но он ни в малейшей степени не изменил своего отношения к нему, все так же относился к нему с такой же, как всегда, симпатией, окружая сердечной снисходительностью". Снова это: "странно". Только вот Бурьенн, который понятия не имел "а что же играется", пояснил это себе… любовью императора к покою и его великодушием! Обмен светскими поклонами с главой вражеской шпионской сети во имя любви к покою! Все "страньше и страньше".