Читаем Император вынимает меч полностью

Толпа радостным воплем приветствовала юного красавца, вышедшего к ней с увитым диадемой челом. Митридат и впрямь был красив. Лицо его выражало силу, уверенность, ум; могучее тело было столь выносливым и сильным, как ни у одного из его сверстников. Он обращался с оружием лучше бретера и объезжал диких лошадей, обладая способностью держаться в седле по несколько дней кряду. А еще он был умен, как никто из царей. Он знал людей — их лживость, коварство, трусость — и стремился знать их все лучше и лучше. Он постиг многие науки: филологию, грамматику, географию, историю, астрологию. Он знал языки — так много, что поражал этим знанием царедворцев. А позже Митридат изучит аж двадцать пять языков, чтоб говорить без толмача с любым своим подданным, в каком бы уголке гигантской державы этот подданный не проживал. Одним словом, это был повелитель, о каком народ мог только мечтать. Но…

Была и обратная сторона медали. Наделенный многими лучшими качествами, юный царь обладал и целым букетом дурных. Жесткость, коварство, надменность — все это было у Митридата. Он не любил людей, обращаясь даже с ближайшими из своих приближенных, словно с рабами. Он слишком рано и слишком сильно уверовал в свою силу и исключительность. Человек — кем бы он не был — являлся для Митридата лишь одушевленным животным, существующим на этом свете для исполнения воли царя. И жить ему или умереть — должен был решать царь. А Митридат легко относился к смерти, ибо не находил в ней ни ужасного, ни дурного. Что из земли пришло, должно в землю и вернуться. И потому он легко выносил смертные приговоры своим родным, друзьям, чего уж говорить о сторонних людях. И потому в скором будущем он одним словом будет обрекать на смерть многие тысячи, и ни одна струна его души не шевельнется при этом. Ну а пока…

Пока должны были умереть те, кто представляли угрозу власти юного царя. И первым — брат Хрест, человек недалекий и о власти не помышляющий. Но Хрест привлекал к себе уцелевших сторонников матери Лаодики и потому был опасен.

— Пусть умрет! — приказал Митридат. — Добрым нечего делать в этом злом мире![60]

За Хрестом последовала одна из митридатовых сестренок, самая старшая и прыткая. Она намекала братцу, что неплохо был поделиться властью. Митридат посчитал иначе. Одну сестру он собственноручно зарезал, на другой женился. Ее звали Лаодикой, и она была на редкость хороша собой.

— Если не будешь дурить, будем жить в любви и согласии! — посулил Митридат.

Увы, через несколько лет он обвинит супругу в неверности и прикажет казнить. Что поделать, Лаодикам было трудно ужиться подле Митридата.

Укрепившись на троне, Митридат занялся делами своего государства. В те времена Малая Азия представляла конгломерат множества небольших царств, ни одно из которых не обладало силой, дабы вознестись над прочими.

— Раз никто, значит, я! — решил Митридат и начал набирать армию.

Понтийская держава, словно распластавшийся спрут, нависла над черноморским бассейном, выбирая добычу. Ага, зашевелились скифы в Северном Причерноморье, пытающиеся подчинить своей власти греческие города. Те взвыли о помощи, и Митридат без промедления направляет на север войско. Ага, раздоры в Колхиде — и понтийские полки спешат на восток. Ага, что-то неладное в Малой Армении — и митридатовы воины спешат к предгорьям Кавказа.

Всего три года понадобилось юному царю на то, чтоб вдвое увеличить свои владения. На севере под его власть перешли Феодосия и Пантикапей. Дикие скифы были разгромлены отважным Диофантом и искали спасения в степях Тавриды. Также под власть Митридата попали восточное побережье Черного моря с Диоскуриадой и Малая Армения. На эту небольшую, но весьма прибыльную область зарился армянский царь Тигран, но Митридат сумел договориться с ним, отдав в жены дочь Клеопатру.

— Воюй на востоке, а я возьму себе запад! — предложил Митридат.

— А Рим?! — опасливо спросил Тигран, краем уха наслышанный о железной поступи римских когорт.

— Чихал я на этот Рим! Азия должна принадлежать нам — азиатам, наследникам славы Кира и Дария, а римляне пусть распоряжаются в Европе. Я научу их вежливости!

Чихал не чихал, но связываться с Римом Митридат до поры до времени не хотел. По крайней мере, этого не стоило делать без надлежащей подготовки. На третьем году своего правления Митридат предпринял разведывательную поездку по странам, какие намеревался включить в состав своей империи и на какие, не скрывая намерений, уже зарился Рим. Под видом обычного путника, в сопровождении нескольких друзей он посетил Каппадокию, Галатию и Вифинию. В Каппадокии, только что лишившейся царя, был полный хаос.[61] Здесь правил сопливый юнец, приходившийся племянником Митридату. В Галатии тоже не было твердой власти. Лишь вифинский царь Никомед был довольно крепок. Это был хитрый и расчетливый мужичок, и они с Митридатом быстро нашли общий язык.

— Поделимся? — предложил Никомед.

— Почему бы и нет, — согласился Митридат.