Читаем Император вынимает меч полностью

— Десяти всадников тебе хватит, чтобы одолеть всю римскую армию?!

— Точнее то, что от нее осталось. — Улыбка намертво прилипла к лицу купца. — Я не собираюсь вступать в бой с римскими легионами. Для этого существует непобедимый Ганнибал. Мне будет многовато, пожалуй, и турмы. И от легионов, и от турм мы спасемся бегством. Но вот если на одинокого путника нападут в дороге разбойники, ему придется несладко. Десяток всадников придутся здесь кстати.

— Ты трезво мыслишь, купец. Я дам тебе охрану, но за это ты должен будешь исполнить одно мое поручение.

— Все, что в моих силах.

— Куда ты держишь путь?

— В Кремону, а потом, может быть, и дальше.

— Как понимать это твое: может быть?

— Все зависит от того, о чем я договорюсь в Кремоне.

— У тебя там важная встреча?

— Полагаю, да.

Ганнибал посуровел, готовый дать волю гневу.

— Я не понимаю тебя, купец! Не стоит говорить со мной загадками!

— Я не знаю, найду ли в Кремоне человека, какого жду там найти. Если его там не окажется, мне, возможно, придется продолжить путь и вернуться в Иберию.

— В Иберию? Это было бы превосходно! Я хочу передать с тобой несколько писем. Надеюсь, ты не откажешь мне в этой услуге?

— Если великий Ганнибал доверяет мне… — с искушенностью царедворца ответил купец.

— После того, что ты сделал, конечно же доверяет! Отныне тебе следует дружить со мной и держаться подальше от римлян. Они злопамятны! Ты отвезешь письмо к цисальпинским галлам, а если продолжишь путь в Иберию, то и к Гасдрубалу, моему брату. Если же ограничишься Кремоной, второе письмо уничтожишь. Понятно?

— Как будет угодно.

— Хорошо. — Ганнибал задумался, его лоб вновь рассекли глубокие морщины. — Когда ты намерен отправиться в путь?

— Хоть сейчас.

Пуниец покачал головой.

— Ну, сейчас уже поздно. Не стоит начинать путешествие под вечер. Сделаем так… Сегодня я подготовлю письма и назначу людей для твоей охраны. Вечером мы выпьем вина, ну а на рассвете ты отправишься в путь.

Купец поклонился.

— Да будет так, как хочет Ганнибал. И если Ганнибалу вновь понадобятся мои услуги, пусть не стесняется. Если же я сам решу, что сумею помочь ему, я сумею связаться с тобой. На моем послании будет красоваться отпечаток вот этого перстня. — Купец поднял руку и продемонстрировал карфагенянину весьма массивную печатку, украшенную изображением игральной кости.

Вечером он пировал с Ганнибалом и его генералами, в их числе и с недоверчивым Махарбалом. Ганнибал был весел, но оживленность его выглядела наигранной, сквозь нее нет-нет да прорывалась тревога, затаенная полководцем в тайниках своего сердца. Но Ганнибал тут же прятал ее, так что никто не замечал его озабоченности. Никто, кроме купца Келастиса, во время всей пирушки искоса наблюдавшего за Пунийцем. Что было причиной тревоги?

Келастис не нашел ответа на этот вопрос. Рано поутру он вскочил на великолепного жеребца, врученного ему конюшим от имени Ганнибала, и в сопровождении отряда всадников оставил город.

Путь от Капуи до Кремоны, и без того неблизкий, стал вдвое дольшим из-за того, что путникам приходилось держаться троп и проселков, обходя вражеские посты и города, сочувствовавшие Риму. Но купец был осторожен, а быстрые кони помогали избегнуть беды. Маленький отряд дважды натыкался на римлян, и оба раза без труда уходил от погони. Кремоны отряд достиг на десятый день. Здесь купец расстался со своим провожатыми, сказав командовавшему ими десятнику Гиемпсалу, что дальше пойдет один.

— Вы свое дело сделали! — прибавил он.

Гиемпсал не стал спорить. Ему и самому не хотелось сопровождать человека, разговаривающего по ночам с духами. Ну, может, и не с духами, но нумидиец сам видел, как купец о чем-то шептался с кольцом, надетым на палец правой руки, а однажды посреди ночи отошел от костра и исчез, вернувшись только под утро.

Взяв письмо — краткое послание Ганнибалу, в каком Келастис сообщал, что он благополучно прибыл к Кремоне, нумидийцы отправились в обратный путь. Они благополучно вернутся — все вдесятером — и никогда более не увидят человека, с каким проделали опасный путь через Италию.

Ну а купец продолжил свое путешествие. Он не стал заходить в Кремону, а двинулся вверх по течению Пада. Он неторопливо, внимательно осматриваясь, рысил по вьющейся вдоль реки дороге. Он словно кого-то искал, не до конца еще уверенный, что найдет. Но путь купец выбирал без колебаний, словно этот кто-то, кого он искал, также должен был рыскать по берегу Пада в поисках Келастиса. И потому когда далеко впереди показались два всадника, купец ни на мгновение не заколебался. Это могли быть враги, но двое врагов не страшили того, кто привык иметь дело сразу со многими, и кто во владении мечом уступал разве что одному-единственному человеку из своего далекого прошлого.

Подаренный Ганнибалом жеребец резво устремился вперед. Незнакомцы также прибавили ход…

Они встретились точно напротив раскидистого вяза, словно нарочно выросшего у дороги, чтоб отмерять границу для встречи. Купец первым спрыгнул с коня.

— Гиптий!

Один из незнакомцев бросился навстречу.

— Кеельсее!

Друзья стиснули друг друга в объятиях. Друзья?