Читаем Император вынимает меч полностью

Антипатр был известен в войсках, а Кратер, давний друг Эвмена, так попросту любим. Ведь это именно он, Кратер, отстаивал перед Александром величие македонских обычаев, за что не раз навлекал на себя гнев царя и ненависть парсийских вельмож. Это он. Кратер, защищал солдат, протестуя против сумасбродных мечтаний Александра. Это он. Кратер, заступался за генералов, имевших неосторожность вызвать пьяный гнев царя. Это он, Кратер, пользовался любовью войска, какой завидовал сам покоритель Вселенной.

Кратер устраивал и многих «друзей», он не отличался чрезмерным властолюбием и готов был делить славу и богатство с теми, кто прошли с ним путь от Геллеспонта до Инда. Неоптолем, неверный слуга Пердикки, не замедлил переметнуться в стан Кратера. Он заслал к Эвмену убийц, а когда тот счастливо избегнул смерти, напал на него. В жаркой битве Неоптолем потерпел поражение благодаря великолепной коннице, собранной Эвменом, и бежал.

Кратер хохотал, узнав о том, как кардиец отделал надменного Неоптолема.

— Так говоришь, ты ходил за Александром с копьем, а он со стилосом?! Выходит, его стилос острее твоего копья! — Кратер наморщил лоб. — Ладно, я договорюсь с ним.

Он и впрямь попробовал договориться, отправив к Эвмену гонца с предложением о союзе. Приняв предложение, Эвмен сохранял все свои владения и становился другом Антипатру, оставаясь им Кратеру.

Эвмен ответил, что остается другом Кратеру и готов выступить посредником между ним и Пердиккой, но иметь ничего общего с Антипатром, восставшим против регента, не желает.

— Жать! — сказал Кратер посланцу кардийца. — Он все равно ничего не добьется. Педзэтайры не будут сражаться против меня. При одном звуке моего голоса они перейдут под наши знамена!

Это знал и Эвмен. Он ни на мгновение не сомневался, что его пехота, узнав о том, что сражаться придется с Кратером, немедленно переметнется к противнику. Переметнется! Ни один македонянин не будет биться за кардийца Эвмена, но все с радостью скрестят мечи за князя Кратера. Но что же делать? Бежать? Бежать было нельзя, бежать было некуда. Бегство означаю конец честолюбивым надеждам Эвмена. Бегство значило его смерть. Зачем победоносным македонянам шалить трусливого кардийца! Презираемого прежде и еще более презренного после этого бегства. Ну нет! Эвмен не был трусом, и он не был глупцом.

Ему предстоит биться с Кратером? Но кто знает об этом? Лишь Эвмен да пара приближенных к нему генералов. Какие не предадут. А остальным надлежит думать, что Кратер далеко.

И Эвмен с презрительной усмешкой явился перед солдатами.

— Вот что, парни! — сказал он. — Неоптолем решил, что ему мало, и вернулся. С ним худшие из пафлагонцев и каппадокийцев. Неужели мы не намылим ему шею еще раз?

— Намылим! — бодро заверили воины.

Продолжая с беззаботностью улыбаться, Эвмен выстроил войско навстречу приближающимся полкам Кратера и Неоптолема. Испытанным в бою македонским педзэтайрам он противопоставил свою не очень-то отважную пехоту. Против Кратера, чей шлем ярким пятном блестел на правом вражеском фланге, Эвмен выставил всадников-туземцев. Ни один из этих воинов не знал Кратера в лицо, ни один из них не должен был дрогнуть, заслышав его голос. Сам Эвмен стал справа, взяв под начало триста отборных всадников. Этот отряд должен был растерзать вражеский строй и зайти в спину неприятельскому войску.

То была жестокая сеча. Кратер не поверил своим глазам, когда увидел, что всадники Эвмена не присоединяются к его войску, а, напротив, яростно пронзают ксистонами и рубят македонских воинов.

— Ты обманул меня! — крикнул он то ли Неоптолему, какой не мог его слышать, то ли Эвмену, какой не захотел.

Затем Кратер выхватил меч и врубился во вражеский строй. Был он умел в бою и иссек многих, пока какой-то ловкий фракиец не ударил, подкравшись, сзади. Кратер рухнул наземь, обливаясь кровью, а всадники, по-прежнему не узнавая его, продолжали крушить неприятельскую конницу.

Эвмен же на другом краю сошелся с Неоптолемом. Дважды они разминулись, выбирая в соперники рядовых бойцов, но в третий увидели друг друга и, крича от ярости, бросились навстречу. Кони сшиблись с такой силой, что рухнули, избавившись от седоков. Сцепившись, полководцы катались по колкой земле, хрипя от натуги и ярости.

— Я вырву твое сердце, писец! — рычал громадный Неоптолем.

— Я перегрызу тебе глотку! — ревел в ответ Эвмен.

Тяжесть доспехов долго мешала им встать. Наконец, Неоптолем поднялся и потянулся к отлетевшему в сторону мечу. Но Эвмен упредил врага и ударил его в бедро кинжалом. Неоптолем упал на колено. Он все же дотянулся до меча, но лишь слегка зацепил руку Эвмена, а тот поразил противника в шею. Гигант распростерся на земле, истекая злой черной кровью. Зверея от злобы, Эвмен принялся стягивать с поверженного врага доспех, и в этот миг Неоптолем последним, предсмертным движением поразил его в пах. Но, к счастью, силы уже оставили гиганта, и клинок лишь рассек кожу на бедре Эвмена. Новым ударом Эвмен прикончил врага и поднялся.