Читаем Император Валгаллы полностью

— Ага! — воскликнул Артем торжествующе. — Подставила меня, и рада. — Кажется, ее предательство доставляло ему какое-то особое наслаждение. Он вдруг стал говорить ей «ты», но не дружески, а скорее презрительно.

— Не смей так со мной говорить! — Она тоже стала ему «тыкать». Подумаешь, шишка — рядовой виндекс!

— Еще как смею! Ну! Что ты еще скрываешь? А?

— Я ничего не скрываю. Просто не успела рассказать. У меня есть имена «неподчинимых».

— Ты о ком? — не понял Лисов.

— О людях, которые прошли врата, но не погасили агрессию. Таких обычно направляют на коррекцию психики.

— Про коррекцию я знаю! — кивнул Лисов.

— Но эти люди не выполняли предписаний. Они просто исчезли. У меня есть список таких ослушников, и в этом списке довольно много имен.

Алена достала из сумочки инфокапсулу, которую вручила ей Орловская.

— Дай сюда! — Артем буквально вырвал у нее инфашку. — Где ты ее взяла?

— Вот это я точно не скажу! — заявила Алена с вызовом. — Но я уверена, все это как-то связано с Полем Ланьером и с этим... — Она кивнула в сторону сгоревшей куклы.

Артем повертел инфашку в пальцах. Похоже, гнев его быстро остыл. Или это был всего лишь умелый розыгрыш — попытка примитивно «надавить» на девчонку? Алена должна была признать, что ход удался.

— Да, тут все закручено одно с другим. Без меня тебе не обойтись. Витька всегда говорил: «Каждому хоть раз в жизни нужен виндекс».

— Виктор умел... то есть умеет говорить красиво, — через силу улыбнулась Алена. — Ты будешь мне помогать? — спросила она осторожно. Даже робко. Виндексы любят слабых. Слабых и послушных. Для Виктора (нет, нет — для Поля) она была готова даже унижаться перед этим типом.

— Придется, но только ради Витьки. Я всегда мечтал, чтобы меня кто-то любил до безумия и готов был пойти на все, даже на подлость. Честно! Я не сержусь! — Он похлопал ее по плечу, на этот раз по-дружески. Улыбнулся.

— Хорошо, — зачем-то сказала Алена. Просто ей нечего было больше сказать. — Так ты точно на меня не злишься?

— Ничуть. Виндекс должен владеть своими чувствами. Никакой агрессивности. Немного сожаления — и только. Мы всех любим, всех защищаем. Ненавидеть слишком утомительно. Даже если я пущу тебе пулю в лоб, то сделаю это без ненависти.

Алена много слышала удивительного про виндексов. Но это признание Артема ее поразило.

— То есть ты можешь убить, и служба контроля эмоций ничего не зафиксирует?

— А ты об этом не знала?! — Артем расхохотался. — Все наемные убийцы — это бывшие виндексы. Мы опаснее всех. Потому что тот, кто тебя защищает, непременно захочет тобой повелевать. Тот, кто любит, — возненавидит.

— А кого ненавидел — полюбишь? — Она почему-то вспомнила Поля. Но разве она его ненавидела хотя бы миг?

— Бывает и так, — Лисов рассмеялся. — Но ты не умеешь ненавидеть.

— Откуда ты знаешь? Ах да, все виндексы — эмпаты.

— Я по этой части не слишком одарен, — скромно потупился Лисов. — Другое дело Витька. Его отец — виндекс, ему была прямая дорога в наше братство. Знаешь, какой у него индекс эмпатии? Нет? То-то и оно. Скрывает. А я за врата ходил, чтобы хоть немного поднять свои показатели — иначе не брали в защитники.

— Ты был за вратами?

— А ты не знала? Как я погляжу, Витька не посвящал тебя в дела семейные. Значит, еще не решил, жениться ему на тебе или нет.

Слова Артема ее задели. «Неправда!» — хотелось ей крикнуть. Но почему-то она промолчала, даже губу закусила. Виктор несколько раз говорил о свадьбе как о деле решенном. Как только Алена окончит университет, они поженятся. Но теперь ей стало казаться, что Виктор нарочно отодвинул свадьбу на два с лишним года, чтобы все разрешилось как бы само собой. Не охладеют друг к другу, не разругаются, значит, соединятся навсегда — так тому и быть. Поссорятся — тогда разойдутся легко, без горечи. Алене показалось, что в этот миг ее связь с Виктором сделалась какой-то условной, даже призрачной. Ниточка, что их связывала, вдруг превратилась в тончайшую паутинку, грозя вот-вот лопнуть.

— Рассказать, что я делал за вратами? — Похоже, Лисов очень гордился тем, что побывал в Диком мире.

— Расскажи, — Алена изобразила, что чрезвычайно заинтригована.