Читаем Император Траян полностью

Император восседал на трибунале – специальном возвышении в центре лагеря, откуда обычно полководец обращался к солдатам. Партамасирис поприветствовал его, покорно снял с головы диадему и положил её к ногам Траяна, надеясь, что тот возложит её на него, тем самым признав его уже законным армянским царём с римского соизволения. Траян, однако, как бы не замечал его. А в это время «воины подняли громкий крик и провозгласили Траяна «императором».[476] В данном случае это означало «победитель». Их вдохновляло то обстоятельство, что бескровно достигнут такой впечатляющий успех. Армянский царь, потомок Аршака, основателя Парфянской державы, сын Пакора II, бывшего царя Парфии и племянник царя, ныне правящего в Парфии, стоит как пленник перед Траяном, покорно сложив с себя диадему. Далее произошло следующее: «крик этот ошеломил Партамасириса, который решил, что прозвучал он в укор его дерзости и сулит ему погибель. И он повернулся, как бы собираясь обратиться в бегство, но, увидев, что окружён со всех сторон, стал умолять, чтобы ему дали возможность высказаться без присутствия толпы. Но и после того, как его препроводили в шатёр, ни одно из его желаний не было удовлетворено. Тогда в гневе он выбежал из шатра, а затем из лагеря, но Траян послал за ним и, снова поднявшись на трибунал, приказал ему во всеуслышание изложить все свои желания, с тем, чтобы никто по незнанию того, что было сказано между ними наедине, не стал измышлять каких бы то ни было небылиц. Услышав этот приказ, Партамасирис больше не безмолвствовал, но со всей откровенностью заявил среди прочего, что он не был ни разбит в бою, ни захвачен в плен, но по собственной воле явился сюда, полагая, что ему не будет причинено никакого вреда, но что он получит назад своё царство, как в своё время Тиридат получил его от Нерона. На все его утверждения Траян дал подобающие ответы, сказав, в частности, что он никому не уступал Армению, ибо она принадлежит римлянам и должна иметь римского правителя; ему же он дозволяет отправиться куда угодно. И он отослал Партамасириса прочь вместе с его парфянскими спутниками и дал им в сопровождение конный отряд, чтобы они не вступили с кем-нибудь в сговор и не затеяли мятежа; а всем армянам, прибывшим с царевичем, повелел оставаться на месте, так как они уже являются его подданными».[477]

Партамасирис недалеко уехал из стана Траяна. Он был убит.[478] Трагедией для племянника Хосрова стало непонимание парфянами истинных целей похода Траяна. Они невольно приняли его за подобие войны при Нероне, когда Гней Домиций Корбулон вторгся в Армению с целью установить там римское влияние, усадив на престол своего ставленника. Траян же в каких – либо ставленниках здесь не нуждался. Ныне Армении должентвовало стать обычной римской провинцией вроде соседних Каппадокии или же Сирии. Потому – то и объявил он армянам, спутникам злосчастного Партамасириса, что они уже являются его подданными, а вся Великая и Малая Армении – римское владение, управляемое прокуратором. Римляне действительно приступили к обустройству новой провинции: возможно, проложили в Армении водопровод и точно построили там мощёную дорогу. Сохранился её милевой столб с императорским именем.[479] Оборона и успокоение вновь присоединённых земель была возложена на воинов IV Скифского легиона, о чём свидетельствует латинская надпись на камне, обнаруженная в 1967 г. на территории древнего Арташата – столицы Армении античной эпохи – и поныне экспонирующаяся в Музее истории Армении в Ереване.[480] Эта трёхстрочная надпись выполнена аккуратно вырезанными крупными буквами на пяти плитах местного известняка. Высота плит – 80 см, общая протяжённость – 8,5 м. Согласно титулу Траяна, она датируется 116 г. и гласит:

«Император Цезарь Нерва Траян, сын божественного Нервы, Наилучший Август, Германский, Дакийский, Парфянский, великий понтифик, наделённый властью народного трибуна в 20-й раз, император в 13-й раз, консул в 6-й раз; при счастливых обстоятельствах Четвёртый Скифский легион соорудил».[481]

Захват всей Армении Траян осуществил практически без потерь для римской армии. Легионы продвинулись далеко на восток. Преторианской гвардии удалось даже почти повторить достижение времён Домициана. Она сумела приблизиться к Каспийскому морю.[482] Местные правители один за другим смиренно покорялись римской власти, другие же, поначалу отказывавшиеся подчиниться, были принуждены Траяном к покорности без военных действий.[483]