Читаем Император Траян полностью

Несколько десятилетий в правление семи цезарей – Нерона, Гальбы, Отона, Вителлия, Веспасиана, Тита, Домициана – Римская держава не вела больших завоевательных войн. Последним успешным завоеванием был поход в Британию при Клавдии в 43 г. Правда, сам император играл в этой кампании роль, скорее, представительскую, да и вторгались на остров лишь четыре легиона (40 тыс. человек). Теперь же, в 101 г., стотысячное римское войско возглавлял достойнейший император – полководец. Потому дакийский поход воспринимался римлянами как возрождение великой военной славы Империи, о каковой в последние десятилетия доблестные потомки Ромула стали как – то забывать. Поражения от тех же даков, сарматов и германцев при Домициане были обидными воспоминаниями. Тяжёлая, пусть и победная кампания по укрощению маленькой Иудеи, при Веспасиане Титом завершённая, поводов для особой гордости не давала. Потому справедливыми представляются слова Луция Аннея Флора, что «лишь при Траяне народ империи вновь напряг свои мускулы, и вспыхнули надежды, что вопреки всеобщему ожиданию старость империи зазеленела возвращённой юностью».[239]

Понимая значение этой войны, Траян написал воспоминания о ней. Его личный врач Критон также описал дакийские кампании своего великого пациента. Но, увы, обе эти книги для потомков не сохранились, канув в Лету, очевидно, во времена гибели Римской империи. Сохранилось, правда, описание войн Рима с Дакией Диона Кассия, написанное век спустя после их завершения. Но, «как ни странно, но нет другого события в античности, о котором у нас было бы так мало письменных свидетельств, но так много его изображений».[240] Бесценным источником здесь стала знаменитая колонна Траяна, воздвигнутая в честь победного завершения завоевания Дакии, барельефы которой замечательно иллюстрируют походы римлян за Дунай.[241] Вкупе письменные и изобразительные источники позволяют историкам достаточно подробно описывать ход дальнейших кампаний Траяна.[242]

Готовая к походу римская армия сосредоточилась в провинции Верхняя Мёзия близ городка Виминаций на Дунае (совр. г. Костолац в Сербии). Здесь же сосредоточился речной флот. Когда к войску прибыл император, всё уже было готово к вторжению. К походу Траян, что было совершенно естественно, привлёк ряд видных римских военачальников с большим боевым опытом и, понятное дело, лично ему преданных. Среди таковых должно выделить Луция Лициния Суру. Этот пожилой уже человек сыграл в жизни Траяна совершенно особую роль. Будучи близок к императору Нерве, именно он посоветовал принцепсу усыновить Марка Ульпия Траяна. Многоопытным полководцем был Гней Пинарий Эмилий Цикатрикула Помпей Лонгин. Некогда он, будучи войсковым трибуном, был стойким сторонником императора Гальбы, побывал консулом, достойно проявил себя в наместничестивах в Иудее в 86 г., Верхней Мёзии в 93–96 гг., Паннонии – в 97–98 гг. Помпей Лонгин имел опыт войны с даками. Ему довелось сражаться в победном бою при Тапе в 88 г. Испытанным военачальником был Манлий Либерий Максим, легат Нижней Мёзии в 100–102 гг. Особо должно упомянуть Лузия Квиета, славного предводителя мавританской конницы. Он начинал службу ещё при Домициане и был тогда префектом кавалерийской алы (300 всадников), сформированной из своих соотечественников. Служба его при последнем Флавии сложилась не лучшим образом. Согласно сообщению Диона Кассия, «осуждённый за негодное поведение он был уволен со службы и подвергнут бесчестию. Однако позже, когда началась война с даками и Траяну понадобилась военная помощь мавров, он по собственному почину явился к нему и отличился великими подвигами».[243] Нам неизвестно, насколько действительно провинился Лузий Квиет перед Домицианом и справедливо ли был он наказан, но для Траяна он стал бесценным соратником. Спустя почти три столетия последний великий римский историк Аммиан Марцеллин назовёт Лузия Квиета наряду с Гнеем Домицием Корбулоном одним из недосягаемых образцов воинской доблести.[244]

Помимо этих наиболее выдающихся полководцев, бывших ближайшими соратниками Траяна в начинающейся кампании, обратим внимание на 25 – летнего квестора Публия Элия Адриана. Квестором Траян сделал его в 100 г., тогда же в жизни молодого человека произошло ещё одно немаловажное событие. Он стал супругом Вибии Сабины, внучатой племянницы Траяна. Матерью Сабины была Матидия Старшая, дочь сестры Траяна Марцианы. Известно, что Адриан всегда с большим уважением относился к своей тёще.[245]