Читаем Император Траян полностью

Стыдливая формулировка Диона Кассия никак не может скрыть совершенно очевидного: Касперий Элиан и его соратники по мятежу против Нервы по прибытию в Могонциак (совр. Майнц) – центр провинции Верхняя Германия – были убиты. Думается, Траян обрёк «стрелам Аполлона» новейших «аргивян» не только из уважения к просьбе своего благодетеля Нервы. Преторианцы – императорская гвардия, префект претория – персона очень значимая, да и с трибунами когорт преторианцев нельзя не считаться, памятуя о судьбах иных императоров. Потому оставлять в ближайшем своём окружении людей, способных бунтовать против правителя государства и навязывать ему свою волю – дело явно опасное. Прямо скажем, неразумное. Кроме того, Траян поклялся не казнить ни одного благородного человека. А Касперия Элиана и его сообщников он полагать людьми благородными вовсе не обязан был. Но главное здесь иное: эта кровавая строка в правлении Марка Ульпия Траяна оказалась первой и последней. Клятву в отношении «людей благородных» он сдержит безукоризненно. Нельзя не подчеркнуть следующее: Траян обрёл власть совершенно честным путём, не прибегая ни к интригам, ни к насилию. Более того, его провинциальное происхождение было скорее препятствием к его возвышению. Ведь досель ни один выходец из многочисленных провинций необъятной Римской империи и близко не приближался к Палатину, к верховной власти. Нерва остановил на Траяне свой выбор исключительно из – за его достойных качеств. Ведь весь жизненный путь Траяна был безупречен. С юных лет он на военной службе, сражался под знамёнами Тита и под началом своего отца в Иудейской войне, служил латиклавным трибуном и прекрасно себя проявил, достойно нёс службу при отце же во время его наместничества в Сирии: «Разве не было для тебя колыбелью и первыми твоими шагами что ты, совсем юнец, увеличил славу своего отца Парфянскими лаврами?»[198] Командование легионом в Испании, а затем нелёгкая служба на Рейне и Дунае, где его полководческий дар отменно проявился во славу Рима. Не забудем, что мысль усыновить Траяна пришла на ум Нерве, когда в столицу прибыла весть об очередной победе Марка Ульпия над германским племенем свебов. Важнейшим представляется то, что за десятилетия службы Траян ни разу не поступился честью, не замарал себя близостью к заговорщикам, не говоря уж об участии в каком – либо заговоре или политической интриге. И это в такое – то непростое время, когда подобные явления были в избытке. Потому справедливо, что такие достоинства умелого военачальника и наместника провинции оказались замечены на Палатине и, наконец, достойно вознаграждены. Траян имел полное право гордиться, что обрёл он высшую власть в Империи абсолютно законным путём и исключительно за свои доблести и нравственные качества. Такое со времён падения Республики случилось в Риме впервые. Цезарь и Август обретали власть через кровавые гражданские войны. Тиберий был обязан наследием Августа своему положению его пасынка, сына горячо любимой супруги Ливии, что, конечно, не умаляет его действительных достоинств великого полководца. Калигула унаследовал власть законно, но в силу родства с Тиберием, да и слухов было предостаточно, что они с префектом претория Макроном придушили умирающего императора. Клавдий – натурально «цезарь поневоле». Нерон наследовал отравленному его матерью Клавдию. Гальба, Отон, Вителлий, Веспасиан – все получали власть через перевороты и гражданские войны. Тит и Домициан – как сыновья Веспасиана, не за личные достоинства. Нерву сделали императором убийцы третьего Флавия… Честно обретший императорскую власть Траян – замечательное исключение из скверного правила наследования власти в Римской империи.

Но без ложки дёгтя в бочке мёда всё же не обойтись. Не случись мятежа Касперия Элиана, не было бы у Нервы срочной необходимости усыновлять Траяна. А в этом случае неизвестно, кому могла достаться власть после неизбежно скорой смерти больного принцепса. Так что расправился Траян по завету Нервы и своему разумению с теми, кому косвенно возвышением своим был обязан и которые усыновление его одобрили, мятеж прекратили, а три месяца спустя императором его признали.

Так или иначе, в верхах римского общества Траян заслужил безупречную репутацию, каковая и привела его к высшей власти. Но был полководец Марк Ульпий уважаем и даже любим и своими легионерами. Обратимся вновь к Панегирику Плиния Младшего. Понятно, что жанр панегирика – явление, особо на объективность не претендующее, а как раз для безудержного восхваления предназначенное. Но здесь речь идёт о делах действительных, кои иному толкованию никак не поддаются: