Читаем Император Святой Руси полностью

Грань между военным порядком и гражданской благовоспитанностью отныне безраздельно господствовала в замысле модерной империи. Когда царь Петр Алексеевич в «Воинском уставе» (1716 г.), основанном в значительной мере на «Войсковом регламенте» Адама Вейде (1698 г.), определял полицию как душу гражданства, он понимал гражданство не как вооруженное и не как возглавляемое или одушевленное вооруженной силой состояние. Наоборот, под полицией понимается разоруженная благовоспитанность, которая должна содействовать вооруженной государственной силе, но не вступать в ее пределы[1642]. Того пейоративного значения слов «politic» и «policy», которое Николай Рубинштейн обнаружил в сочинениях Анти-Макиавелли XVI–XVII в.[1643], в Москве не знали, и Петр I говорил о полиции, причисляя Россию, как показала Ингрид Ширле, к политическим, то есть «благоуправляемым нациям»[1644]. Граждане, по мнению Петра Алексеевича, передают принадлежащее им естественное право на насилие государству в результате общественного договора, которым ему и поручено охранять общее благо и карать преступников. Эти идеи, отчасти близкие к доктрине Самуэля фон Пуфендорфа, отразились – в том числе в прямых заимствованиях – в «Духовном регламенте» Петра I. Идеал государства общего блага был понят как вещь, а не как событие и перенесен в Россию из разрозненных во времени и в доктрине осколков. Как и в европейской политической мысли, этот идеал обозначал преодоление внутренних распрей и перераспределял баланс вооружений, учреждая в своем роде новый общественный договор.

Угроза распада напоминала ту судьбу, которую предрекали царь Петр Алексеевич, его дипломаты и интеллектуалы неустойчивым республикам и от которой стремился уйти царь, реформируя страну по моделям, противостоящим во многом ее собственному прошлому. Гражданство в Российской империи заложено, таким образом, прасобытиями – разоружением земского войска и созданием опричнины, разоружением казачества после Смуты и возвращением в «чины», разгромом стрелецкого воинства и последовавшим за ним созданием гвардии и рекрутской армии. Несмотря на внешний пиетет к Ивану Грозному, интеллектуалы петровской выучки понимали разницу между ним и их покровителем. В. Н. Татищев считал неоправданным чинимое Иваном IV насилие в подвластной стране, а Феофан Прокопович видел в диктатуре чрезвычайный институт избыточно суровой власти, тем самым намекая, что власть царя Петра Алексеевича не опускается до уровня Суллы или Гая Юлия Цезаря. Забытые и не акцентируемые в начале XVIII в. события военной истории России пересоздавали образ того гражданства, которое опиралось на водоразделы между воинами и не-воинами. Отказ от стрелецкого войска в пользу регулярной армии и новых видов вооружения показывал, что государство вместе с его институтами поддерживается прежде всего новым балансом между ношением и сложением оружия. И вне зависимости от тех парадоксов социальной жизни московского общества, о которых говорилось выше, вооруженные принимали право на насилие, а сложившие оружие помнили о том, что они сложили оружие. Сама память о сложении оружия задавала мыслимые грани гражданства, душой которого Петр I в 1716 г. назвал полицию – то есть благовоспитанность.

<p>Список сокращений</p>

ААЭ – Акты археографической экспедиции

АЕ – Археографический ежегодник

БЛДР – Библиотека литературы Древней Руси

ВИ – Вопросы истории

Воскр. – Воскресенская летопись

Г – Голицынский том ЛЛС

ДПИГ – Дипломатическая переписка Ивана Грозного (1533–1584) (далее – ДПИГ). Т. 1. Кн. 1. Священная Римская империя и страны Европы / Отв. ред. тома С. В. Полехов, В. В. Рыбаков, А. В. Толстиков, С. Г. Яковенко; под общ. ред. К. Ю. Ерусалимского. СПб., 2023. Т. 1. Кн. 1.

ДРВМ – Древняя Русь. Вопросы медиевистики

Ермол. – Ермолинская летопись

ЖМНП – Журнал Министерства Народного Просвещения

ИД – Рукопись «Иоанн Дамаскин» (ОР ГИМ. Собр. А. И. Хлудова. № 60)

Ипат. – Ипатьевская летопись

ИРМ – Источники по истории русской общественной мысли. Предварительное издание

ИРЯ РАН – Институт русского языка Российской академии наук

ИСССР – История СССР

КДРС ИРЯ РАН – Картотека древнерусского словаря ИРЯ РАН

Лавр. – Лаврентьевская летопись

ЛЛС – Лицевой летописный свод

ЛЛС-ВИ – Лицевой летописный свод. Всемирная история

ЛЛС-РЛИ – Лицевой летописный свод XVI века. Русская летописная история

ЛХ – Лицевой хронограф ЛЛС

Моск. – Московский летописный свод

Муз. – Музейное собр. ОР РГБ

НЗ – Новый Завет

Ник. – Никоновская летопись

НИУ ВШЭ – Научно-исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Новг. IV – Новгородская IV летопись

НПЛ (ст./мл.) – Новгородская Первая летопись (старшего/младшего изводов)

НЭ – Никомахова этика

О-II – Остермановский II том ЛЛС

ОЛДП – Общество любителей древней письменности

ОР ГИМ – Отдел рукописей Государственного исторического музея

ОР РГБ – Отдел рукописей Российской государственной библиотеки

ОР РНБ – Отдел рукописей Российской национальной библиотеки

ПВЛ – Повесть временных лет

Перейти на страницу:

Все книги серии Интеллектуальная история

Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века
Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века

Книга профессора Гарвардского университета Роберта Дарнтона «Поэзия и полиция» сочетает в себе приемы детективного расследования, исторического изыскания и теоретической рефлексии. Ее сюжет связан с вторичным распутыванием обстоятельств одного дела, однажды уже раскрытого парижской полицией. Речь идет о распространении весной 1749 года крамольных стихов, направленных против королевского двора и лично Людовика XV. Пытаясь выйти на автора, полиция отправила в Бастилию четырнадцать представителей образованного сословия – студентов, молодых священников и адвокатов. Реконструируя культурный контекст, стоящий за этими стихами, Роберт Дарнтон описывает злободневную, низовую и придворную, поэзию в качестве важного политического медиа, во многом определявшего то, что впоследствии станет называться «общественным мнением». Пытаясь – вслед за французскими сыщиками XVIII века – распутать цепочку распространения такого рода стихов, американский историк вскрывает роль устных коммуникаций и социальных сетей в эпоху, когда Старый режим уже изживал себя, а Интернет еще не был изобретен.

Роберт Дарнтон

Документальная литература
Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века
Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века

Французские адвокаты, судьи и университетские магистры оказались участниками семи рассматриваемых в книге конфликтов. Помимо восстановления их исторических и биографических обстоятельств на основе архивных источников, эти конфликты рассмотрены и как юридические коллизии, то есть как противоречия между компетенциями различных органов власти или между разными правовыми актами, регулирующими смежные отношения, и как казусы — запутанные случаи, требующие применения микроисторических методов исследования. Избранный ракурс позволяет взглянуть изнутри на важные исторические процессы: формирование абсолютистской идеологии, стремление унифицировать французское право, функционирование королевского правосудия и проведение судебно-административных реформ, распространение реформационных идей и вызванные этим религиозные войны, укрепление института продажи королевских должностей. Большое внимание уделено проблемам истории повседневности и истории семьи. Но главными остаются базовые вопросы обновленной социальной истории: социальные иерархии и социальная мобильность, степени свободы индивида и группы в определении своей судьбы, представления о том, как было устроено французское общество XVI века.

Павел Юрьевич Уваров

Юриспруденция / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже