Читаем Император людей полностью

Все присутствующие обменялись быстрыми взглядами. Практически каждому было известно, о ком идет речь. Этот человек действительно появился здесь две недели назад. Море как раз вовсю штормило, так что о рейде за Долгое море и речи не могло быть. Человек же сразу предложил найм. Сначала его подняли на смех. Чтобы выйти в море, когда еще не отшумели зимние шторма, да это надо совсем без головы быть. А занятие контрабандой, наоборот, требует сильного развития данной части тела. Да и вообще сартаксисцы очень не любили чужаков на своих кораблях. Не говоря уж о том, что в этом случае, скорее всего, чужака пришлось бы посвятить в тайну пещерной гавани. Однако вскоре смех прекратился. Потому что, во-первых, чужак привез рекомендательные письма от ТАКИХ теневых воротил из Эл-Северина, ссориться с которыми было себе дороже и, во-вторых (хотя для сартаксисян это скорее было во-первых) предложил ТАКУЮ плату, что все вопросы сразу же отпали. СТОЛЬКО экипаж корабля контрабандистов не зарабатывал даже в самый удачный сезон. А тут всего лишь один рейс, пусть и несколько более опасный, чем обычно. Тем более что, как утверждал этот незнакомец, это — всего лишь задаток. И по возвращении капитану рискнувшего корабля будет выплачено еще вдвое… Насчет вдвое у сартаксисян были сомнения. Мало ли что обещано? Обещанного, как говорится, три года ждут. Но и предложенная сумма впечатляла. Так что Черный Струй, капитан «Крадущегося в тумане», решил рискнуть…

Все это было известно каждому из тех, кто собрался в таверне, вот только сдавать своих, да еще публично, при всех, такого в Сартаксисе отродясь не водилось. Конечно, объяви этот тупой благородный крупную награду да оттопырь ушко ночной порой, держа наготове кошелек, может быть, и нашелся бы какой практичный и прагматичный человек. А вот так… ну да что с него взять — благородный, он и есть благородный.

— Уж не знаю как где, ваша светлость, — открыл рот Папаша Блыг, капитан «Скрывающегося между волн», — а здесь никто из нас никого такого не видывал. Да и откуда нам, рыбакам, знать-то? Днем — все в море. И за день так намаешься, что спишь, ни ног, ни рук не чуя. Вы, ваша светлость, у трактирщиков лучше поспрашайте. Хотя у меня сильное сомнение, что он вообще в Сартаксис заходил. Ну что ему здесь делать? На наших лоханках Долгое море не переплыть. А корабли к нам отродясь не заходили.

И все остальные утвердительно загомонили.

Трой покосился на Арила. Тот повернул голову так, чтобы его лицо не было видно этим псевдорыбакам (а в том, что они никакие не рыбаки, Трой уже практически не сомневался), и одними губами произнес:

— Врут.

Он не заметил, что из темноты балкона, нависавшего над залом, за ним внимательно следили недобрые глаза…

Поскольку разговора не получилось, Трой разрешил всем расходиться по домам.

Когда они с Арилом поднялись в комнату, Трой устало сел у стола и спросил:

— Ну что?

— Врут, — вновь повторил Арил.

— Значит, он здесь был.

— Не только был. Они же его туда и отправили.

— Почему ты так считаешь?

Арил задумчиво почесал за ухом.

— Да мне тут припомнилось… был у меня приятель из здешних мест. Ну не из самого Сартаксиса, а тут неподалеку… Так очень он этих сартаксисян недолюбливал. Куркули, говорил, каких свет не видывал. И все норовят извернуться, обмануть и обжулить. Потому как честно заработанный грош им поперек горла встает… Вот я и подумал, а каким образом здесь, на отшибе, можно гроши нечестно зарабатывать?

Трой несколько мгновений смотрел на Арила, а затем на его лице нарисовалось понимание, и он громко произнес:

— Контрабанда!

Неясная тень, притаившаяся у двери, услышав это слово, отшатнулась и быстро и, как ей казалось, бесшумно бросилась вдоль по коридору…

Между тем все представшие пред очи светлого Алого герцога, покинув таверну и дойдя до угла, не стали расходиться, а остановились и переглянулись между собой. Затем Папаша Блыг негромко произнес:

— К Рулю.

И все не сговариваясь двинулись в сторону гавани, к вроде как вполне обычной дешевой рыбной забегаловке…

— Ну что будем делать, капитаны? — обозначил вопрос Папаша Блыг, когда все уселись.

— А что тут думать — зарежем по-тихому, а трупы на дно!

— Ты бы, Паркуль, помолчал, — оборвал его Папаша. — Тебе бы все резать… Кого резать-то собрался, хоть знаешь?

— А мне все одно, — огрызнулся тот, кого назвали Паркулем. — Благородный, он и есть благородный. Все они на наши денежки нацеленные. Одним меньше — нам же легше…

— Это сам Алый герцог, дурилка! Так он тебе и дастся… Он знаешь скока орков накрошил? — вступил в разговор старшина.

— А мне хоть скока, — тянул свое Паркуль. — Он что, во всем этом своем алом спать ложится? Или спит с мечом в руке? Подобраться по-тихому да ножичком — чик! И вся недолга…