Он попытался повернуть голову, чтобы посмотреть, что там происходит, но голова безвольно свалилась набок. И он понял, что у него перерезано горло и голова держится только на позвоночном столбе. Впрочем, даже на нем она не держалась. Ибо все позвонки были умело раздроблены. Похоже, в его теле действительно не осталось ни единой целой косточки.

Слава богам, голова опрокинулась именно в ту сторону, поэтому он увидел, как герцог Эгмонтер старательно дорисовывает вокруг его фигуры третий, замыкающий круг. Само его тело было заключено в охранительную пентаграмму. Понятно… ритуал вызова демона. Но, темные боги, КОГО собирается вызвать Эгмонтер, если в качестве жертвы избрал самого императора?!

— Все готово, — пробормотал Эгмонтер, выпрямляясь.

— Вовремя, — прошипела Нилера. Потому что как раз в этот момент на дверь спальни обрушился очередной тяжкий удар. Наружные двери рухнули полчаса назад. За пару минут до этого Эгмонтер приказал отволочь к почти разбитым ручным тараном дверям ковер, облил его какой-то дрянью и поджег. Так что когда те двери рухнули, все, кто оборонял их, успели отойти в спальню, закрыть двери и завалить их всем, что успели к ним стащить. Но внутренние двери были послабее наружных, поэтому, как только огонь утих и штурмующим гвардейцам удалось разобрать завал и перетащить в холл ручной таран, двери тут же затрещали.

— Так. — Эгмонтер окинул взглядом всех, кто находился в спальне. Из дюжины, что вместе с ним прошла через калитку, их осталось всего шестеро. — Ты, — он указал на своего джерийца, — и Беневьер остаетесь у дверей. Умрите, но не дайте ворваться сюда ни единому человеку, пока я не закончу ритуал. Остальные сюда. Встаньте внутри круга. На острие каждого луча.

— Но… — с сомнением начала Нилера-Эпилента. — Разве мы не должны держаться за пределами пентаграммы и охранительных кругов?

— При обычном ритуале — да, — усмехнулся Эгмонтер, — но я не собираюсь просто вызвать демона. Даже очень сильного. Я хочу забрать себе всю его силу. Поэтому я буду тоже стоять здесь, внутри круга, вот на этом луче. А вы займете остальные. Не бойтесь, — мягко улыбнулся он, — вся сила демона устремится на меня. А вы просто поможете мне удержать сеть, в которую я ее поймаю. Это не требует от вас никаких усилий или каких-то особенных действий. Вы просто должны оставаться на месте до тех пор, пока я не скажу, что все закончилось. — В этот момент на дверь обрушился особо сильный удар, пробивший ее насквозь, так что окованная бронзой головка ручного тарана выскочила наружу. И герцог нетерпеливо выкрикнул:

— Ну быстрей же, Нилера!

Как только все заняли указанные места, герцог взмахнул руками и… закашлялся. Вернее, так всем показалось в первый момент. Потому что спустя пару мгновений стало понятно, что он читает заклинания на каком-то странном языке, явно чуждом человеческой гортани. И с каждым новым произнесенным словом каменные осколки, которыми тело императора было пришпилено к каменному полу, начали окутываться языками странного, дрожащего Темного пламени. Кто-то сдавленно застонал и дернулся в сторону. Но было уже поздно. Ноги всех, кто стоял на лучах пентаграммы, будто приросли к ним. Пламя росло, росло, а стоны четверых, стоящих на раскинутых в сторону лучах пентаграммы становились все громче и громче, постепенно, но неуклонно переходя даже не в крик, а в животный вой. Нилера-Эпилента просто уже визжала в полный голос, но остальные также недалеко от нее ушли. Хотя они и были воинами, но странное марево, исходившее от пяти факелов, в которые теперь превратились осколки камня, входило им в плоть, заставляя ее расплываться на части, будто нагревшийся студень, и отставать от костей. Глаза стекали по расползающейся коже лица, как белок из расколовшегося яйца. Волосы с треском сворачивались, как будто на костре, а сами кости трещали и перекручивались, заставляя тела, в которых уже почти не осталось ничего человеческого, принимать причудливые позы. Джериец и Беневьер, совершенно забывшие о том, что им следует делать, в ужасе вжались в стену по обеим сторонам от рассыпающейся двери… Наконец Эгмонтер произнес последнее слово, и по глазам ворвавшихся в спальню гвардейцев ударила Тьма.

Часть II

Ужас над империей

Глава 1

— Ну как?

Трой повернулся перед зеркалом, смотревшимся здесь, в мастерской, несколько необычно, затем согнул руки и несколько раз присел.

— Ну че молчишь-то? — вновь нетерпеливо подал голос Гмалин.

— Да непривычно как-то, — пробормотал Трой, — легко больно. А ты уверен, что эта кираса удержит орочий ятаган?

— Орочий ятаган, говоришь… — хищно ухмыльнулся гном и, коротко взмахнув чудовищных размеров гномьим кузнечным молотом, который держал в руках, со всей дури засветил своему суверену по грудной пластине лат. Троя унесло к дальней стене.

— Ты что, с ума сошел?! — зарычал Трой, вскакивая и направляясь к гному с явным намерением показать ему, как он относится к подобным шуточкам. Но Гмалин стоял спокойно, невозмутимо опираясь на рукоять молота и только усмехаясь во всю рожу.