Читаем Император людей полностью

Все трое переглянулись, и Трой заметил, что при этих словах напряжение, сковывавшее мышцы лица гнома и эльфа, слегка ослабло.

Их побратим крестьянин Марел… вернее, император Марелборо ожидал их, развалившись на широком канапе. Перед канапе стоял стол, уставленный полудюжиной разных бутылок и кувшинов, а также блюдами и вазонами с фруктами, копченостями, холодным жареным мясом, нарезанным крупными кусками, сырами и рыбой. С остальных трех сторон стола стояли три массивных кресла.

— Ну наконец-то, — усмехнувшись, приветствовал их император людей. — Сядем уж, что ли… Чай, пора отметить.

Все трое гостей переглянулись и… дружно уселись за стол. Марелборо, оторвавшись от изголовья канапе, ухватил какой-то кувшин и щедро плеснул прозрачной жидкости с желтоватым оттенком в хрустальные бокалы, стоявшие перед каждым из присутствующих. Поставив кувшин, он взял свой бокал и, подняв его, усмехнулся и произнес:

— Ну давайте, что ли… за победу!

Все молча чокнулись и опрокинули в рот содержимое бокалов.

— Что за… — сдавленно прошипел гном. А эльф просто вздрогнул и с явным трудом протолкнул ЭТО в глотку. Император, хвативший напиток с нарочитой лихостью, усмехнулся.

— А вот наш герцог ничего, выпил. И даже не спрашивает, что это.

Трой молча поставил бокал на стол. Еще бы он спрашивал. Обычная перегнанная зерновая бражка. А чем еще баловаться в лесных деревнях — ею да элем.

— Да уж, ваше величество, чувствуется, за последнее время у императоров людей заметно изменились вкусы, — отдышавшись, пробурчал Гмалин.

— Вашими молитвами, уважаемый гном, — насмешливо бросил Марелборо и, переведя взгляд на Алвура, добавил: — Впрочем, не одними вашими…

И Трой почувствовал, как и гном и эльф снова напряглись. Причем едва ли не сильнее, чем раньше, в тот момент, когда они трое подошли к дверям императорского кабинета.

Над столом повисла тягучая тишина. Потом Марелборо пошевелился и, протянув руку, взял со стола уже другой кувшин.

— Ну ладно, давайте плавно перейдем от крестьянина к императору.

Он вновь щедро плеснул в каждый бокал, но на этот раз по библиотеке сразу же разнесся свежий и терпкий запах, убедительно показывающий, что новый напиток вполне достоин императора людей.

Все трое опять чокнулись и сделали по глотку. Трой замер, пораженный необычными ощущениями, возникшими на нёбе и языке, а затем разбежавшимися по всему телу, гном не удержался и крякнул от удовольствия, а на лице Алвура нарисовалось странное выражение, что-то вроде смеси изумления и восторга.

— Это же… славур, — ошеломленно прошептал он. Марелборо усмехнулся:

— Я слышал, его называли и так. У бывшего герцога оказался вполне себе недурственный винный погребок. Понимал, шельмец, в напитках…

Эльф и гном обменялись быстрыми взглядами и напряженно уставились на императора. Марелборо покачал головой:

— Я выпил это только с вами, моими побратимами. И потому вашим поселениям действительно ничего не угрожает. Но Светлый лес и Подгорный трон должны заплатить.

Гном и эльф снова переглянулись, но Трой видел, что большая часть напряжения их покинула.

— Но… — начал эльф, однако Марелборо прервал его, подняв руку:

— Я думаю, что нашего общего друга и побратима стоит ввести в курс дела, а то он всю дорогу ломает голову, чего это мы тут друг на друга куксимся и следим за каждым жестом друг друга как соперники на турнире.

Трой бы сказал, что следили больше гном и эльф, причем не друг за другом, а за… Марелборо (вот, темные боги, он пока еще так и не привык к мысли, что его бывший самый тихий и незаметный побратим и подчиненный — легендарный император людей). Но узнать, чем это вызвано, он бы действительно не отказался.

— Так кто начнет? — светским тоном поинтересовался император.

Гном и эльф снова переглянулись, потом Гмалин тяжело вздохнул и открыл рот:

— Видишь ли, Трой… дело в том, что к тому, что… э-э… Великий Марелборо оказался в таком э-э… несколько нехарактерном для него состоянии, приложили свою руку гномы… ну и эльфы.

— Скорее эльфы… ну и гномы, — поправил император. — Но, похоже, наш друг не слишком много понял из твоего объяснения.

И это было сущей правдой. Трой сидел, недоуменно пялясь на всех Тройх. И тут заговорил Алвур: