Проходя мимо комнаты Аврелии, он услышал какие-то звуки из-за двери. Тубрук заколебался. Цезарь так устал, что еще не спросил о матери. Ему самому больше всего хотелось добраться до своей постели и лечь спать после долгого дня, однако он вздохнул и вошел.

ГЛАВА 28

Посыльный из сената прибыл на рассвете. У Тубрука ушло довольно много времени на то, чтобы разбудить Юлия, и тот приветствовал посланца сената не совсем проснувшимся. После стольких месяцев напряжения за одну ночь в родном доме вряд ли можно было избавиться от сильнейшего изнеможения.

Не переставая зевать, Юлий пригладил рукой волосы и слабо улыбнулся молодому человеку из города.

— Я Юлий Цезарь. Слушаю тебя.

— Сенат требует, чтобы ты явился сегодня в полдень, — сообщил гонец.

Юлий моргнул.

— Это все? — решительно спросил он. Посыльный замялся.

— Это официальное сообщение, господин. Я знаю немного больше из слухов…

— Тубрук! — окликнул Цезарь управляющего, и тот передал молодому человеку серебряную монету.

— Ну?.. — спросил Юлий, видя, как монета исчезла в потайном мешочке.

Гонец улыбнулся.

— Говорят, что ты будешь назначен трибуном за действия в Греции.

— Трибуном?..

Юлий посмотрел на Тубрука, и тот пожал плечами.

— Это только одна из ступенек лестницы, — спокойно ответил управляющий, указывая взглядом на гонца.

Цезарь понял и отпустил посланца.

Когда они остались одни, Тубрук хлопнул его по спине.

— Поздравляю. А теперь не хочешь мне рассказать, как тебе это удалось? Мне известно только, что ты разбил армию Митридата, в двадцать раз превосходящую твою по численности.

Юлий расхохотался.

— На следующей неделе она будет превосходить в тридцать раз — в сплетнях. Возможно, я не стану исправлять ошибку, — весело заметил он. — Пойдем прогуляемся, и я все тебе расскажу в подробностях. Мне хотелось бы посмотреть, где теперь проходит граница наших земель.

Он заметил, что Тубрук нахмурился, и улыбнулся, чтобы немного развеселить его.

— Я был удивлен, когда Корнелия сообщила мне об этом. Никогда бы не подумал, что ты способен продать землю.

— Выкуп требовался очень быстро, парень, а я здесь был один.

Юлий обнял управляющего за плечи, внезапно почувствовав прилив сил.

— Я знаю и просто дразню тебя. Ты все правильно сделал, и у меня есть деньги, чтобы выкупить землю обратно.

— Я продал ее отцу Светония, — угрюмо сказал Тубрук.

Юлий помолчал, переваривая услышанное.

— Он, должно быть, знал, что это для выкупа. Ему приходилось платить за одного из своих сыновей, в конце-то концов. Ты получил хорошие деньги?

В голосе Тубрука прозвучала боль:

— Нет, Пранд предложил очень невыгодные условия, однако мне пришлось пойти на них, хоть и не хотелось. Я уверен, он видел в этом лишь удачную сделку. Да, все так и было.

Управляющий поморщился, словно ему в рот попало что-то горькое.

— Позор…

Юлий глубоко вздохнул.

— Покажи мне, сколько мы потеряли, а потом подумаем, как заставить старика вернуть землю. Если он хоть немного похож на своего сына, это будет непросто. Мне надо вернуться ко времени, когда проснется моя мать, Тубрук. Надо очень много… ей рассказать.

Что-то помешало Юлию упомянуть о своем ранении в голову и о приступах, которые последовали за ним. Ему стыдно было признаться в полном отсутствии понимания, которое он демонстрировал по отношению к матери в течение многих лет. Это обязательно надо исправить. Кроме того, Цезарю не хотелось видеть жалость в глазах старого гладиатора. Он не смог бы этого вынести.

Они вместе вышли из поместья, поднялись на холм и подошли к лесу, в котором Юлий любил бегать, будучи ребенком. По дороге Цезарь рассказывал Тубруку обо всем, что произошло с ним за годы его отсутствия в городе.

Новая граница в виде массивных деревянных ворот пересекала тропинку как раз в том месте, где Юлий когда-то вырыл волчью яму для Светония. При взгляде на землю, которая принадлежала многим поколениям его семьи, Цезарю захотелось сломать ворота. Он глубоко задумался.

— У меня достаточно золота, чтобы предложить гораздо большую цену, чем в действительности стоит земля, но мне это не нравится, Тубрук. Терпеть не могу быть обманутым.

— Пранд появится в сенате сегодня в полдень… Возможно, мы недооцениваем этого человека. А вдруг он согласится вернуть землю за те деньги, которые заплатил?.. — предположил Тубрук тоном, полным сомнений.

Юлий ударил кулаком по воротам и вздохнул:

— Вряд ли. Светоний сейчас должен быть дома, мы поговорим с ним о некоторых событиях в Греции. Он, конечно, не захочет пойти мне навстречу, но я верну землю отца. Посмотрим, что думает Марк.

— Теперь он Брут, понимаешь? Ты знаешь, что он стал центурионом в Бронзовом Кулаке? Он хочет посоветоваться с тобой насчет Перворожденного.

Цезарь кивнул и улыбнулся при мысли о разговоре со старым другом.

— Он, должно быть, будет самым молодым римским легатом, — сказал он, усмехаясь.

Тубрук фыркнул.

— Легат без легиона.

Внезапно он посерьезнел, его взгляд стал холодным.