Деревянные двери скрипнули, отворяя выход из комнаты. Сияющие синим огнём глаза, ныне сокрытые под маской затворницы, окинули взглядом кабинет, из глубин которого вслед уходящим женщинам, вглядывались две пары зелёных глаз. Одни — большие и выразительные, полные радости, детского восторга и ожидания. Другие — уставшие, наделённые тяжестью бремени, но в то же время искрящиеся и полные вдохновения.

Глава 15. Долг, свобода и предательство. Часть 2

1

Три пары тяжёлых латных сапог прошагали о каменные ступени замковых лестниц. Чёрно-жёлтые одеяния и латы скрывали тела инквизиторов, отблёскивая лучами настенных светил. Патруль стражей, шествующих вдоль каменных коридоров, остался позади, покрывая «дорогих» гостей немой грубой бранью. Инквизиторы появились в форте Карадан несколькими месяцами ранее и за это время нейтралитет, а порой и дружественное отношение по отношению к миссионерскому отряду сэра Кристофсона превратилось в настоящую неприязнь.

Несмотря на демонстративное отношение к окружающим и весьма скверный нрав, сэр Алексей Бенедикт Кристофсон с большим уважением относился к труду имперских стражей. Пусть они и являлись низшим звеном военной машины Империи, именно на плечи обыкновенных солдат ложилась основная тяжесть битв и колоссальные потери. Алексей ещё помнил те дни, когда имперские пехотинцы под предводительством прославленных генералов сходились в ожесточённых боях с демоническими захватчиками. Помнил, как священники Эльрата обращали нечистую силу в бегство с помощью молитв и светлых ритуалов, а рыцарская шеренга проносилась по полю брани, прорываясь сквозь беспорядочные вражеские ряды. В те далёкие тёмные дни, когда Империя Сокола исчезла в небытие, именно людское единство стало тем фактором, что не позволил великому государству утратить свой фундамент.

Как же давно это было. Гражданская война изменила слишком многое.

Рыцари более не были теми бравыми воителями, способными на чудеса тактических изысков и победоносный штурм. Бо́льшая их часть превратились в обыкновенных феодалов, предпочитая торговлю и банальную делёжку земли ратным подвигам. Солдаты, что некогда представляли собой нерушимый строй, движимый отнюдь не золотом, а идеей защитить свой дом, теперь подобно стражам форта Карадан брали в руки копья и щиты лишь для того, чтобы принести домой пригоршню монет. И даже высшие духовные чины Священной Церкви Эльрата скатились до низменных стремлений к богатствам и попыткам вернуть былую роль духовенства в жизни государства. За неимением могущественного внешнего врага защитники Империи растратили свой дух, потеряли мотивацию, а единый механизм заржавел и утратил былую подвижность.

Единственными, кто сохранял пыл, остались редкие ордена и инквизиция. Воители священной церкви ушли в тень, не желая принимать одну из сторон гражданского конфликта, вместе с тем, продолжая защищать свой род от внешней угрозы. Растущее влияние Некромантов в землях Эриша и орки, разграбляющие деревни. Несчётное число замаскированных демонов, что продолжали прятаться в тени и саботировать слабых духом. Кто, как не воин церкви мог сопротивляться этой чуме? Кто как не святые воители Эльрата могли дать отпор тёмным силам?

Именно по этой причине сын знатного графского дома отрёкся от всех привилегий и ступил на непростой путь сражений со злом, окружив себя единомышленниками и настоящим братством, о коем грезил ещё будучи мальчишкой, слушая повести из уст отца.

— Ох уж этот Фарбрук! — шагая вдоль плаца, покачал головой Алексей. На сей раз от привычной ухмылки за стальным забралом не было и следа.

— Его можно понять, сэр Кристофсон, — спокойным тоном промолвил отец Клаурус в очередной попытке сгладить углы. — Представьте себя на его месте.

— У всего понимания есть свои границы, отец. Фарбрук их давно перешёл. С каким удовольствием я бы сошёлся с ним в поединке! Но все эти формальности и треклятая, прости Эльрат, бюрократия!

— Так наше общество сохраняет порядок, сир. Иначе, чем мы отличаемся от орков с их кровной местью и родоплеменным строем?

— В твоих словах есть доля истины, — Кристофсон выдохнул. — И, мы ведь больше не в каморке Филина. Не по себе, когда брат по вере и оружию, зовёт меня сиром.

— Виноват, — на сокрытом забралом пожилом лице проступила добродушная улыбка. Взгляд Клауруса неспешно скользнул по окружающим силуэтам людей, что спешно расступались прочь при приближении тройки инквизиторов. — Это, к слову, ещё одна причина, по которой у нас возникают проблемы с людьми. Нас попросту боятся.