Читаем Имитация полностью

– Занимаешься? Звучит красиво, – жена заглядывает в комнату и улыбается мне. – Там Костя пришел. Иди, пообщайся.

– Я… может, я еще поиграю?

– Конечно, – она поспешно кивает. Еще какое-то время смотрит на меня – надеется, что передумаю? – а потом уходит, тихонько затворив дверь.

Играю тему раз за разом, не знаю, правильно ли, никогда не слышал эту фугу в записи, но играю. Мне нравится, как белая клавиша мягко уходит вниз, утопает в звуке и всплывает, утопает и всплывает. Звук едва различим – это мне тоже нравится, я специально нажимаю еле-еле, чтобы только самому слышать.

В который раз проигрывая мелодию, в середине темы различаю тихий щелчок дверного замка – Костя ушел.

* * *

Тот самый день. Воскресенье. День, когда ты исчез.

Тебе восемь. Ты видишь зеркала. Они переливаются, как ртуть, они гнутся, они мягкие.

Ты оглядываешься, но меня нет. В руке у тебя билет с красными цифрами – похож на трамвайный. Очередь движется, ты делаешь маленьких два шага, таких, что перед тобой остается место еще для одного небольшого мальчика. Меня все еще нет. Я сказал, что сейчас же вернусь. Тебя в спину подталкивают. Делаешь еще полшага. Впереди – стены зеркального лабиринта. Твое отражение перекатывается в них – от смешного до чудовищного и обратно. Стены уже можно потрогать. И рука билетерши совсем близко. Откуда-то справа пахнет пончиками и горячим маслом.

Слышишь свое имя и оглядываешься. Но меня нет. Слышишь имя снова – оказывается, зовут другого мальчика, постарше. Он толстый и в веснушках. Рядом с тобой кто-то хихикает и закашливается от своего хихиканья. В зеркальной, извивающейся от ветра стене лабиринта ты видишь девочку – это она хихикала. Ее зубы растут, вытягиваются, превращаются почти что в костяной забор.

Костяной забор.

– Костя! – слышишь ты снова. И вдруг понимаешь, что это не твое имя. Почему ты думал, что позвали тебя? Ведь твое имя – другое. Оно…

Хочется плакать. Ты оборачиваешься в третий раз, но меня все еще нет.

Сколько-то минут назад я сказал тебе:

– Смотри: будешь вон за тем парнем. Понял? – и всунул билет в пальцы. Ты сжал его, чтобы не потерять – почти смял. Я еще раз показал на высокого парня: – Вон тот. Тот. Видишь? ТОТ.

И несколько раз проткнул воздух пальцем. Ты кивнул.

– Встань за ним в очередь и стой. Куплю пива и вернусь. Я быстро.

Так я сказал.

Ты снова оглянулся и в этот момент билетерша забрала твой билет – вытянула из влажных пальцев – и оторвала корешок. Она улыбнулась тебе желтыми зубами.

Билетерша легонько подтолкнула тебя ко входу в лабиринт, и тебе вновь захотелось плакать. Отчаянно тянуло вернуться, подождать меня. Но ты знал, что я тогда скажу. Или почти знал. Я, наверное, скажу, что ты струсил. И ты испугался, что я так скажу, даже почти спрошу:

– Струсил?

Свистящее и узкое, как щель между зубами, слово. И разочарование в глазах.