Читаем Имя для планеты полностью

А может, труба всё-таки есть? Я осмотрел шахту. Обычный лаз, квадратный в сечении. Никаких труб. Хотя могли бы быть, для кабелей, например.

Стоп! Кабель... Вентилятор должен получать питание...

Я подполз ближе и убедился, что к вентилятору подходит изолированный провод. Это питание, как же иначе? Взявшись руками за кабель, я рванул его на себя. Раздался треск, пропеллер остановился. Я с удовлетворением выдохнул - проблема решена. Продолжаем путешествие...

Пробравшись между обездвиженными лопастями, я взглянул вниз.

Да, это выход... Серое рассветное небо, тусклые звёзды и туман внизу, похожий на кучу серой ваты. Что там, под туманом? Бездонная пропасть или близкая земля?

Как мне не хотелось покинуть 'гостеприимные' чертоги глогов, но пришлось ждать. Рассветное солнце робко выглянуло из-за горы, брызнуло светом на поверхность безымянной планеты, и туман начал расползаться.

Скоро стало видно, что выход из вентиляционной шахты находится на высоте примерно двухэтажного дома. Можно прыгнуть вниз... Если повезёт, я окажусь в безопасности. Не ползти же назад?

Я собрался с духом, пробрался к краю, некоторое время стоял на корточках над ним и наконец, прыгнул.

Полёт продолжался недолго. Видимо под ногу мне попал камень, острая боль пронзила правую ступню, я упал и потерял сознание.

* * *

Обратный путь от ангара Зяблика до той двери, через которую я проникла в коридор, не занял много времени - дорога назад всегда кажется короче. Уже через несколько минут я толкнула дверь.

Она не раскрылась.

'А, мемокарта!' - вспомнила я. Достав свой 'ключ' из-за пазухи, я вставила его в щель двери и надавила. Не тут-то было, дверь не открылась.

'В чём дело?' - подумала я и тут же поняла свою ошибку. Защёлка замка, когда я открывала дверь с той стороны, имела скошенную поверхность, поэтому её легко было открыть любым плоским гибким предметом. Но с этой стороны скошенной поверхности не было, моя мемокарта просто упиралась в язычок замка, но отжать его не могла.

Что же делать?

В коридоре стоял жуткий холод, проникающий из ангара, и долго я тут не выдержу. Можно бы вернуться к живому кораблю и просидеть там, пока меня не хватятся. Но оставшись там, я подведу своего единственного друга - Зяблика. Монахи заметят, что я его переименовала, и просто уберут живчика отсюда, подвергнув грубому перепрограммированию. Нет, так я не поступлю. Зяблик - мой единственный шанс...

Надо стучать, ломиться в закрытую дверь. Рано или поздно монахи меня услышат и отопрут.

Фонарь! Надо избавиться от этой улики. Если его не найдут при мне, можно соврать, что я никуда не ходила, так и простояла на пороге зарёванная и испуганная...

Я отнесла фонарь подальше в коридор, чтобы он не попался на глаза, выключила его, вернулась на ощупь и принялась колотить в дверь, надеясь, что мне скоро откроют. Однако из-за двери не слышалось ни звука. И тут я вспомнила, что смылась во время вечерней молитвы, а после неё, видимо, все обитатели монастыря полегли спать. Сейчас ни одной бодрствующей души в монастыре нет. Если моё отсутствие не заметили до сих пор, то не обратят на него внимания до утра. Остаётся только пожалеть, что за мной не наладили круглосуточного наблюдения.

Холод начинал донимать меня, проникая под одежду. На мне не было ничего тёплого, мы с Серёжкой летели на Эйфору - курортный рай и не предполагали, что можем задержаться. Что же делать? Так я долго не протяну.

Я снова принялась ломиться в дверь, ударяя по ней руками, ногами, коленями и локтями. Бесполезно, никто не отвечал.

- Эй! Откройте! - орала я в темноте и ледяном холоде, устав стучать. - Отоприте, я здесь! Я замерзаю! Эй!

Вернуться к Зяблику я не могла, возвращение лишило бы меня последнего шанса на побег. Пока никто не знает, что я завладела живчиком, сохраняется возможность удрать. Быть может, кого-то из монахов удастся склонить к бегству. Шанс был призрачным, но у меня раньше и такого не было.

- Эй... - прохрипела я из последних сил. - Отоприте...

Внезапно дверь распахнулась, и в освещённом проёме появился отец Арсений, похожий в своей чёрной рясе на злого пингвина.

- Что ты здесь делаешь, дочь моя? - строго осведомился он.

- Простите, меня, отче! Дверь была не заперта, я открыла её, думала, здесь что-то интересное, а тут один холод и тьма. Дверь захлопнулась случайно, а я испугалась... Простите меня, - выдавила я и заплакала.

В данный момент мне было не трудно изобразить отчаяние.

- Не проходила ли ты дальше, дочь моя? - испытующе спросил отец Арсений.

- В темноте? Куда? - всхлипнула я. - И здесь такой холод, отче!

- Покинув пределы монастыря без позволения, ты согрешила дочь моя. Проявила гордыню! - укоризненно молвил отец Арсений.

Я скромно потупилась, как бы сознавая проступок.

* * *