– Ты завидуешь мне? – в ее голосе сквозило изумление. – Но ты же птица высокого полета. У тебя блестящая квалификация, работа на телевидении, красивый муж. Я только домашняя хозяйка, а ты…

– Знаю, знаю, – прервала ее Лиз, – я сверхженщина, я та самая, которая добилась всего. Так мне все говорят.

Джинни выглядела озабоченной. Такой горечи в словах Лиз она раньше не слышала.

– У тебя все в порядке? – Она уже несколько месяцев не говорила с Лиз по душам. – Хочешь, я приеду на той неделе в город, мы пойдем куда-нибудь пообедать и спокойно поговорим?

И Лиз вдруг поняла, как нужно ей поговорить с кем-нибудь, кто понял бы ее, кто не счел бы ее чудачкой или психопаткой, как Мел и Бритт. И даже Дэвид.

– Это было бы чудесно, – Лиз макнула палец в восхитительный соус. – Договорились. Я немного соберусь с мыслями и пойду посмотрю, как там идет исповедь измученного сексом редактора журнала.

– Скажи им, что обед готов, ладно?

Через стеклянную дверь Лиз вышла в сад. Из дальнего конца сада неслись вопли восторга: там Гэвин у надувного бассейна брызгал на детей водой. Мел мечтательно улыбалась своему стакану, явно размышляя о том, что приготовил на сегодняшнюю ночь ее возлюбленный. Бритт, развалясь на пледе, улыбалась Дэвиду, сидевшему в плетеном кресле.

– Ну все, разбойники, обед готов, – позвала она Гэвина и детей.

– Пошли, Дэвид, – Бритт потянула его за руку, – идем посмотрим, что там наша миссис Тигги-Уинкл сотворила со своими запасами.

И оба зашлись смехом.

Сравнение Джинни с гордой своим хозяйством и сварливой героиней романа Беатрикс Поттер было настолько блестяще точным и в то же время настолько жестоким, что Лиз невольно оглянулась, чтобы убедиться, что Джинни не слышала этих слов. Джинни стояла на крыльце дома. Она не могла не слышать.

Кипя от негодования, Лиз побежала в сад и выволокла Джейми из надувного бассейна.

Из-за этого она не увидела, как Бритт на долю секунды прижалась к Дэвиду, встававшему с кресла. Не увидела она и возбуждения, мелькнувшего на лице Дэвида, когда он решал, было ли это прикосновение случайным.

Но Джинни увидела.

Глава 9

Черт побери! В радиусе полумили от вокзала «Ватерлоо» не было места для парковки, а Лиз уже опаздывала. Она должна была встречать Джинни у поезда в половине девятого. Столик в «Монплезире» был заказан только на полчаса, и им надо было поторопиться. Лиз пришлось оставить машину у реки и отправиться к вокзалу пешком.

– Не пожертвуете ли фунт на чашку чая, миссис?

Лиз только-только повернула к подземному переходу, ведущему к вокзалу, когда ее приветствовал таким способом ирландец, по лицу которого нельзя было сказать, что чай стоит на первом месте в списке его любимых напитков. С каких это пор чашка чая стоит фунт, спрашивала себя Лиз, выуживая мелочь из своей сумки. Разве что пить его на том берегу, в «Савое»?

Она не прошла и десяти ярдов,[12] как к ней обратился второй человек, потом еще один. Беспокоясь, что Джинни будет волноваться, Лиз прибавила шагу. Однако сбегая в подземный переход, она вдруг поняла, что в последних двух попрошайках было что-то необычное. Они не были старыми бродягами, которые есть в каждом городе. Они были молодые. Ничем не отличались от всех остальных подростков.

Повернув за угол, на широком открытом пространстве она застыла в изумлении. Она видела «картонный город» по телевизору, но как это ни странно, руководя телекомпанией, она никогда не видела его в жизни.

Она сразу поняла, откуда взялось это название. Хотя было еще рано, сотни бездомных, молодых и старых, устраивались на ночлег, строя себе временные пристанища из картонных коробок. Старики устраивали свои укрытия наподобие домов, натягивая сверху крышу из одеял.

Небольшая группка стариков и подростков рылась в куче старых пальто, которым предстояло послужить одеялами для тех, у кого их не было. Кто-то развел костер возле одной из бетонных колонн прямо на дороге, и он горел, создавая странное ощущение, что он не из этой бездушной пустыни, а из эдвардианской эпохи и горит за изящной каминной решеткой.

На мгновение Лиз не поверила, что она в Англии. Это могла быть Бразилия или какая-нибудь бедная банановая республика, но не Лондон, не место, удаленное от парламента и Букингемского дворца меньше чем на милю.

Хотя она и спешила поскорее пройти мимо всего этого, устремляясь к спасительным ярким огням вонзала и несшейся оттуда музыке, Лиз замедлила шаги у самого трогательного из зрелищ, когда-либо виденных ею. Это была постель, сооруженная из двух положенных друг на друга старых матрасов. Но в отличие от всех остальных самодельных постелей из ветхих спальных мешков и грязных изношенных пальто, эта была аккуратно застелена отжившими свой век простынями и старательно подоткнутым одеялом и снабжена подушкой в виде наволочки, набитой газетами. Рядом с ней импровизированным ночным столиком стояла перевернутая картонная коробка.

Посреди всей этой безнадежности и запустения кто-то пытался создать свой маленький дом, свою крепость против напастей этого враждебного мира.