Читаем Иметь все полностью

– Если вы не возражаете, я хотела бы… – Лиз попыталась прервать его. Она больше не могла переносить это. – Послушайте, мне очень срочно нужно прочесть кое-что. Боюсь, я должна заняться этим сейчас.

Успокойся, говорила она себе, рано или поздно он наговорится. Но она ошиблась. К тому моменту, когда они добрались до здания «Метро ТВ» у Баттерси Бридж, Лиз была на грани истерики. Открывая ей дверцу, этот ублюдок все еще продолжал делиться с нею своими взглядами на удачный подбор программ и на нехватку передач о природе. Лиз так спешила выбраться из машины, что зацепилась за дверцу и порвала колготки.

Когда она добралась до офиса, было девять пятнадцать, и она была готова разрыдаться. Вив, ее секретарша, всегда первой на всем этаже приходящая на работу, уже готовила кофе.

Лиз плюхнулась в кресло. Безмолвно она показала Вив на свои колготки, единственную пару, которая была на ней. Вот у Клаудии в столе наверняка есть запасная пара, нет, шесть пар, а также искусственный член и хлыст для усмирения коллег мужского пола. Все, что было в столе у Лиз сейчас, – это просроченный пакет супа и одна из кукол Дейзи.

Лиз взглянула на свою секретаршу и застыла в изумлении. Вив была занята стягиванием с себя светло-коричневых французских колготок прямо посреди милосердно пустого офиса.

– Вот, возьмите. Я как раз уже загорела. Вам, как говорится, нужнее. Моя единственная возможность стать руководителем программ – купить видео и заниматься этим дома. А у вас есть Великий Шанс.

Вив одернула юбку и снова надела туфли.

– И если хотите знать, как это все выглядит из комнаты для машинисток, то мы считаем, что Конрад слишком зарвался со своей Клаудией, она вьет из него веревки в постели. А Эндрю Стоун такой слабак, что даже Конрад не дал бы ему этого места. Так что, мы полагаем, шансы у вас есть.

Голоногая Вив отправилась налить им обеим кофе, а к Лиз так и не вернулся дар речи. И откуда только эти секретарши все знают? Пятью минутами позже Лиз поворачивалась, осматривая себя в бежевом костюме с очень идущими к нему колготками «Ле спес». Она чувствовала, как с каждым новым глотком горячего кофе к ней возвращаются спокойствие и уверенность. Успокоившись и держа в рунах свою тщательно продуманную речь, она наконец была готова подняться в кабинет Конрада.

В лифте она увидела Эндрю Стоуна, который читал газетные вырезки и выглядел даже еще более взвинченным, чем она. Бедный Эндрю. Он один из тех мужиков, которые потеют, как Ричард Никсон на детекторе лжи. Она знала, что его рукопожатие будет вялым и потным, а изо рта будет слегка попахивать чесноком, даже несмотря на вычищенные зубы. Ничего удивительного, что жена ушла от него.

Все еще погруженный в свои бумаги, Эндрю вдруг понял, что лифт уже на четвертом этаже и что Лиз из него выходит Он метнулся к дверям как раз в тот момент, когда они закрывались. Однако слишком замешкался и застрял, пытаясь раздвинуть двери, как Вуди Аллен в роли Кларка Кента. Его папка упала на пол, заметки и вырезки из нее разлетелись по всему вестибюлю.

– О Господи! – завопил он. – Они должны быть разложены в определенном порядке!

Услышав панику в голосе Эндрю, Лиз ободряюще улыбнулась ему и стала помогать собирать бумаги.

Когда они все еще ползали по полу, собирая разбросанные листки, двери лифта снова открылись, и из него вышла Клаудия. Вестибюль вдруг наполнился запахом духов «Джорджио», таким же резким и обращающим на себя внимание, как и сама Клаудия. Проклятая Клаудия! Как ей всегда удается застать тебя за самым неподходящим занятием?

– Здравствуй, Лиз, милочка. Привет, Эндрю. Нет, нет, не вставайте!

Клаудия обошла их, едва не наступив своей четырехдюймовой шпилькой на кисть Эндрю. Ее короткий темный парик блеснул отраженным светом, когда она проплыла мимо них в ярко-красном модельном костюме с золотыми пуговицами. Цвет губной помады и лака для ногтей был подобран идеально.

И что хуже всего, с ненавистью подумала Лиз, проходя мимо сотрудника отдела сбыта, галантно державшего для нее открытой дверь кабинета Конрада, – в руках у нее ничего не было. Ни папки. Ни карточек. Ни даже записной книжки. Она собиралась выступить без единой заметки!

Лиз отдала Эндрю последнюю порцию его бумажек и попыталась не чувствовать себя обескураженной. Ведь именно этого добивалась Клаудия. А она-то так самонадеянно гордилась тем, что ужала все свои замечания до одного листка, и вот приплывает эта стерва, у которой все в голове. Будь она неладна!

Успокойся! Ведь идеи у тебя, а не у Клаудии. Клаудия умеет только соблазнять представителей фирм да уламывать себялюбивых звезд. Дэвид прав. Клаудия даже под угрозой смерти не смогла бы сформулировать стратегию телекомпании.