Нож встретился с мясом. Широкое лезвие было прекрасно заточено и без затруднений прорезало кожу и брюшные мышцы, острием вспарывая печень; затем рука извлекла нож из раны и погрузила его по рукоять левей пупка. С полковником Герц обошелся почти гуманно — нашел ножом аорту и рассек ее, а затем отвел взгляд. Полковник повалился на пол, корчась и истекая кровью. Холодно наблюдая за его агонией, Герц закурил без помощи спичек и провел сигарой по воздуху, как карандашом, — по стене пролегла пылающая полоса.

Когда он вышел на крыльцо, дом уже занялся огнем.

«Вертолет готов, — доложил усталый Клейн. — Сейчас Аник с комиссаром поставят заряды и можно отчаливать».

«Свидетелей не осталось?»

«Нет», — соврал Клейн.

Глава 5

Глупо дарить пожилым людям на юбилей часы, как напоминание о быстротечном, невозвратном времени, но Веге не избежал участи всех юбиляров. Не обошел его и поздравительный адрес в папке искусственной кожи с каллиграфическими строками внутри: «Комиссару Виктору Веге в честь его семидесятилетия и в ознаменование полувековой безупречной службы на страже правопорядка в рядах криминальной полиции. Достопочтенный коллега, примите наши поздравления как признание Ваших неоценимых заслуг. С уважением — министр полиции и тюрем Рудольф Гурланд».

К адресу и каминным часам в стиле рококо прилагались звание «государственный советник юстиции» и малая золотая медаль «Почетный сотрудник полиции»; два последних подарка означали, что Веге будет платить меньше налогов и получать больше пенсии, а также может выступать адвокатом в Верховном Суде.

А могли бы дать чин бригадного комиссара!..

Вместо этого Веге перевели в начальники архивного отдела. Преимуществом было то, что отдел находился в Дьенне, и Веге не приходилось каждое утро ездить в Мунхит.

Все бы хорошо — работа тихая, без спешки. Но эти компьютеры… сканеры… принтеры… Веге был служакой старой закалки; он привык, что документ лежит в папке, папка стоит на полке, а номер дела вписан в книгу учета. И клавиатура компьютера, столь обманчиво схожая с пишущей машинкой, означала совсем иное, и движение пальца отражалось не на бумаге, а на экране, причем совершенно неожиданно и зачастую непонятно. Shift-Alt, Ctrl-Ins — все это злило и бесило Веге, а от галиматьи, которой сыпали молодые унтер-офицеры и инспекторы, с ума можно было сойти — «макрос», «мегабайт»…

Как, скажите, вложить в эту треклятую электронную память циркуляр за подписью министра? Текст — чепуха, дело в удостоверяющей бумагу подписи! Росчерк неповторим, как отпечатки пальцев!.. Веге распорядился, чтобы министерские приказы не сканировались, а хранились в архиве первой важности. Унтер-офицеры — так ему казалось — тихо смеялись за стеллажами.

Но Веге не спешил на покой. У нас не Франция, по возрасту на пенсию не выгоняют, да и жалованье… Кроме того, он писал мемуары. «Записки следователя» — не больше и не меньше.

Не хотелось оставлять службу еще и потому, что в Веге нуждались его питомцы; пусть лучше приходят на рабочее место, чем находят его дома в кресле-качалке.

Вот и Рикки Мондор с озабоченным лицом явился. Он инспектор, но Веге помнил его юным унтером, когда Рихард после полицейской школы прибыл на службу в «крипо». Жаль, что за очередным званием парень ушел в окружную полицию…

— Доброе утро, сьер комиссар.

— Здравствуй, Рикки, здравствуй. — Веге закрыл толстую тетрадь рукописей. Своевременный визит; как раз чтобы отвлечься от непростого места в мемуарах. Как описать период службы с 1942 по 1945 год?.. Веге подыскивал округлые, удобные слова: «В это сложное и тяжелое для нашей страны время мы честно исполняли свой долг…» Ох, трудно рассказывать о тех забытых временах. И хорошо, что очевидцев нет.

— Какие проблемы, сынок?

— Кладбищенское дело.

— А-а-а, я знаю. Сущая нелепица. Вооруженный налет с целью осквернения могилы — что может быть глупей?

— Все равно приходится расследовать. Как раз об этом я хотел поговорить с вами.

— Ну-с, Рикки, я к твоим услугам вместе со своей склерозной памятью, — Веге умел пошутить над собой, но от других людей подобных шуточек не потерпел бы.

Рихард Мондор подумал, что неплохо дожить до таких лет, как Веге, и сохранить полную ясность ума. Старику явно не грозит маразм; иные его ровесники уже спеклись, а этот хоть куда, только одряб и пятнами пошел, как старый пес.

— Речь идет об оружии налетчика. Сторож кладбища ориентировочно опознал его как маузер К-96, более точно образец не определяется. Все, у кого есть такие пистолеты — в округе их девять человек, коллекционеры, — это солидные, почтенные люди, их оружие хранится надежно, и, разумеется, ни они сами, ни их домашние не совпадают с фотороботом нападавшего.

— Да, — согласился Веге, изучив рисунок сторожа, — похоже на образец 1898 или классический, 1912 года. Увесистая и громоздкая машинка, но многим нынешним даст фору.