– Что, простите, готовить? – не понял Сергей. От страха он даже на мгновение забыл о своем несчастье.

– Мягкое место, говорю, готовьте, то бишь – снимайте штаны.

Сопротивляться было бессмысленно. Сергей Федорович обреченно вздохнул, расстегнул ширинку и приспустил брюки. Укола он практически не почувствовал, но когда содержимое шприца перекочевало в его «м.м.», он стиснул зубы, чтобы не взвыть. Щипало страшно.

– Да, да, немного пощиплет, – успокоила его доктор. – Но зато через полчаса будете как огурчик. Прилягте пока, не стесняйтесь. Вам надо минут пятнадцать полежать. А вы, Лиза, идите. Можете считать, что содействовали уголовному розыску в его непростых трудах.

Лизонька хихикнула и вышла.

Сергей спорить не стал и лег. Задница болела немилосердно.

– За удовольствие надо платить, уважаемый. Где же вас угораздило так… – Соколова долго не могла подобрать подходящего слова, – …перебрать?

– Да у друга день рожденья… – не договорил Быстров и покраснел. Врать Сергей Федорович не любил так же, как и уколы.

– Понятно теперь, почему мы вчера не смогли связаться с вами.

– Значит, это случилось вчера? – подавленно спросил Сергей. Ему стало ужасно стыдно – пока он вчера развлекался, Полина…

– Ну да, вчера, – прервала его самобичевание Татьяна Игоревна. – А откуда вы узнали? С утра дозвонились?

– Нет, не дозвонился… Я просто приехал.

– Неужели почувствовали? – радостно спросила Татьяна Игоревна. – Вот что значит профессиональное чутье!

– Да нет, я просто в палату зашел, а там…

– Естественно, как только это случается, мы пациента переводим в…

– В морг, – тихо закончил фразу Соколовой Сергей и закрыл лицо руками.

– Почему – в морг? – удивленно спросила доктор. – Это что, у милиции шутки такие? Не смешно, между прочим! Мы перевели Кравцову из палаты интенсивной терапии в обычную, когда она пришла в себя.

От радостной новости Сергей Федорович вскочил с дивана, совершенно забыв о незастегнутых штанах, и сделал шаг к доктору – штаны упали вниз, ноги запутались, и майор потерял равновесие. Он видел, как пол приближается к лицу, и выставил вперед руки, стараясь смягчить падение. Руки чуть-чуть не достали до пола, неожиданно оказавшись короче стола, с которым и столкнулась несчастная голова майора Быстрова – в глазах вспыхнул яркий свет и мгновенно потух. Новость оказалась не только радостной, но и сногсшибательной – в прямом, а не в переносном смысле слова.

Очнулся он на полу, лежа на спине. Над ним суетились Татьяна Игоревна и Лизонька – у обеих лица выражали крайнюю обеспокоенность. Медсестра прикладывала к его лбу что-то мокрое и холодное. Соколова подносила к носу вату с отвратительным резким запахом. Заметив, что Сергей пришел в себя и открыл глаза, женщины вздохнули с облегчением.

– Зачем же так резко вскакивать, Сергей Федорович? Я же сказала – полежите пятнадцать минут. Прошло только пять, а вы на ноги… Как маленький, в самом деле! Ну, что вы смеетесь? А если бы висок пробили в моем кабинете? Мне же потом отвечать, – ворчала Татьяна Игоревна. – Голова болит?

– Немного, – ответил Сергей, продолжая улыбаться.

– Лиза, готовь анальгин в ампулах, – обратилась Соколова к медсестре.

Услышав об ампулах, Сергей вскочил на ноги, быстро надел штаны и попятился к двери:

– Уже все прошло! Просто ничегошеньки не болит. Вы, доктор, просто волшебница. Просто кудесница! Ни капельки ничего не болит! Да, кстати, в какую палату перевели Полину Кравцову? – уже в дверях спросил Сергей Федорович.

– 208-я, прямо по коридору и направо. Но девушка еще слишком слаба! – кричала доктор вслед удаляющемуся майору. – С ней нельзя долго разговаривать. Слышите, Сергей Федорович?!

Но Быстров ее не слышал. Он быстро шел по коридору, и, кажется, в эту минуту счастливее его не было никого на свете. «Жива, милая моя девочка! Жива, – радовался он. – Теперь все будет хорошо. Никто больше не посмеет тебя обидеть! Я докажу, я все сделаю для того, чтобы тебя оправдать, даже если ради этого потребуется нарушить закон!»

Глава 10

Незадолго до…

Радости поубавилось, когда Сергей вошел в палату. Полина сидела на кровати, облокотившись на подушки, и смотрела в окно. Бледная, спутанные волосы, дурацкая больничная ночнушка, похожая на распашонку, – маленькая девочка. Худенькие руки, окольцованные фиолетовыми браслетами, лежали поверх одеяла.

За окном плакала осень. Ее слезы падали на оконное стекло, скатывались вниз, оставляя на гладкой прозрачной поверхности мокрые дорожки. Наверное, Полина тоже плакала, когда узнала о потере ребенка, веки немного припухли, но сейчас глаза ее были сухи и безразличны.

– Здравствуйте, – сказала она, оторвала взор от окна и посмотрела на Сергея.

– Здравствуйте, Полина Андреевна.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Пауза затянулась. Первой молчание нарушила Полина.

– Что у вас с головой? – спросила девушка.

– В каком, простите, смысле? – смутился Сергей.

– У вас шишка.

– Ах, это! – Быстров стукнул себя по лбу, как раз по шишке. – Это… Это, собственно, действительно шишка… М-да.

– Как это случилось?