Читаем Иллюзия греха полностью

— Но я предоставляла им квартиру, они встречались у меня.

— Если не у тебя, так в другом месте встречались бы. Не бери на себя лишнего, — пытался успокоить ее Семен Федорович.

— Нет, Сеня, — она покачала головой, — ты не понимаешь. Я очень виновата перед ней. Мне следовало быть более осмотрительной.

Но ему не хотелось говорить о чужих трагедиях. Выведенный усилиями врачей из клинической смерти, проведя три месяца в больнице и еще два месяца дома, не вставая с постели, он так испугался собственной близко подступившей кончины, что избегал разговоров на печальную тему. Поэтому он постарался сменить предмет обсуждения и задал Екатерине Бенедиктовне вопрос о чем-то совершенно постороннем. Больше они к этому не возвращались...

— Семен Федорович, мне нужно найти этого врача, — твердо сказала Настя. — И я прошу вас подумать как следует и вспомнить все, что вам говорила о нем Екатерина Бенедиктовна. Пусть вы не знаете его имени, но мне важна любая информация о нем. Вот вы обмолвились, что у него была семья, которую он не хотел оставлять. Уже что-то. Может быть, есть еще какая-нибудь информация?

— Еще Катя говорила, что этот врач — знакомый какого-то другого врача, не то его ученик, не то что-то в этом роде. Да, вспомнил! Романовская. Вам, Анастасия Павловна, это имя что-нибудь говорит?

— Певица? — осторожно спросила Настя.

Она еще училась в школе, когда на советской эстраде начала семидесятых блистала Елена Романовская, которую критики называли Тихим ангелом песни. Стройная, хрупкая, с толстой русой косой, свободно свисающей вдоль спины до самой поясницы, она нежным негромким голосом исполняла лирические песни советских композиторов, в основном о России и о простых русских женщинах.

— Да, знаменитая певица, — подтвердил Родченко. — Пресловутый Тихий ангел. Знали бы они, какой это был ангел! Из койки в койку прыгала не переставая. Прошу прощения за грубость, но блядища она была первостатейная. Из абортов и венерических заболеваний не вылезала. Но муж! Муж у нее был в аппарате ЦК, и перед ним сияла блестящая карьера по партийной линии. Поэтому, сами понимаете, Леночка Романовская должна была быть весьма и весьма осторожной, чтобы не сломать мужу служебное восхождение. Она прекрасно понимала, что звездой эстрады она будет ровно до тех пор, пока он ее муж и пока он кормится возле власти. Как только хотя бы одно из этих двух условий будет нарушено, ее попрут с подмостков взашей. И не будет ни записей на радио, ни съемок на телевидении, ни гастролей, ни даже самых захудалых концертиков в провинциальных клубах. Она сдохнет в нищете. Посему все свои проблемы Леночка решала в приватном порядке и с соблюдением строжайшей конспирации. Абортмахер у нее был постоянный и очень доверенный, Катерина свела ее с одним из коллег-друзей покойного Швайштейна. Потом, когда Лена совсем с тормозов сорвалась, начала пить и шляться с кем ни попадя, пошли вензаболевания. И тут Катя тоже ей помогла, познакомила с надежным и опытным дерматовенерологом, опять же из числа друзей покойного мужа, с которыми все годы не прекращала поддерживать отношения. И вот однажды этому дерматовенерологу что-то не понравилось в состоянии здоровья Романовской, и он отправил ее на какое-то дополнительное обследование. Лена, естественно, долго сопротивлялась, она боялась вовлекать в свои дела лишних людей, но венеролог заверил ее, что его коллега — человек доверенный, на него можно положиться, молчать он умеет, тем более что этот молодой коллега очень обязан самому венерологу. И врач он превосходный. Леночка зубками скрипнула, но пошла обследоваться. Уж не знаю, чем этот молодой коллега так ее расположил к себе, но спустя какое-то время Романовская попросила Катерину помочь. Дескать, такой славный человек, но такой несчастный. Жена молодая, но тяжело больна, она — инвалид после автокатастрофы, бросить ее он не может ни при каких условиях, это было бы непорядочно, но у него есть женщина, которую он любит, а вот встречаться им негде. Ну и так далее. Сами понимаете. Разумеется, Катерина разжалобилась и дала согласие.

— Но ведь Романовская сошла со сцены очень давно, — заметила Настя. Я точно помню, в восемьдесят втором, когда я закончила университет, она уже не выступала. Когда же это все произошло?

— Намного раньше. Году, наверное, в семьдесят четвертом — семьдесят пятом, когда Леночка была в зените славы. Вы правы, в начале восьмидесятых она уже не выступала, спилась окончательно, срывала концерты, не являлась на записи. Ее первое время пытались как-то вытянуть, покрывали, придумывали уважительные причины, но после смерти Брежнева, когда начали менять аппарат ЦК, карьера ее супруга накрылась, и с ней перестали возиться.