Читаем Иллюзия греха полностью

Обедал Мирон, как и завтракал, в своей комнате, хотя теперь ему это уже не нравилось. Ведь наверняка же есть помещение, столовая, например, или кухня, где обедают все эти охранники и обслуга, почему бы ему не присоединиться к ним? Все веселее было бы. Надо при первой же возможности поговорить об этом с Василием. Настроение было испорчено вконец. Тот факт, что комната Наташи прослушивалась, говорил сам за себя: здесь никому не доверяют и вообще творят что-то незаконное. Каким образом отец связан с этими людьми? Что между ними общего? Военный, офицер — и какие-то сомнительные деятели, пытающиеся продать интеллект неизлечимо больной девочки. Бред какой-то. Девочку жалко до сердечной боли. Но жизнь, однако же, дороже, с этим не поспоришь. А в том, что Василий его, Мирона, пришибет как кутенка, сомневаться не приходится, достаточно было видеть его глаза, когда он произносил свои малоприятные обещания насчет крайних мер. Получается, что отец у этого Василия на побегушках, раз сам Василий не боится угрожать Мирону.

После обеда он снова пошел к Наташе, теперь уже без сопровождения. Охранник видел его и только глазами проводил. На этот раз результаты девочка показывала из рук вон плохие, и Мирон даже начал сомневаться, не примерещились ли ему те блестящие решения, которые так восхитили его вчера и сегодня утром.

— Что с тобой? — заботливо спросил он. — Ты плохо себя чувствуешь? Может, закончим на сегодня?

Он видел, что девушка с трудом сдерживается, чтобы не заплакать.

«Да черт с ними со всеми! — с внезапным озлоблением подумал Мирон. Не могу я девочку изводить. Она-то чем виновата?»

Он подошел к ней поближе и ласково погладил по голове. Волосы у Наташи были жесткими и давно не мытыми.

— Ну что ж ты так расстраиваешься, — негромко сказал Мирон. — Не надо, Наташенька. Ты же умница, у тебя все получается, просто ты не можешь собраться. Ты удивительная девочка, я бы никогда не поверил, что можно по одним только учебникам, без помощи педагогов, начать разбираться в высшей математике, да еще так здорово, как ты. Ты настоящий вундеркинд, а когда я тебя ругаю, то это не означает, что ты глупая. Это означает только, что ты не стараешься. Ну-ка подними головку и посмотри на меня.

Наташа покорно подняла голову, и Мирон утонул в ее огромных светлых глазах.

— Ты не только умница, — продолжал он, — но и красавица. А красавицы не должны плакать, потому что от этого портятся глазки и кожа. Не будешь?

Слабая улыбка тронула ее губы.

— Ты правда считаешь меня красавицей?

— Правда. Ты очень красивая.

— А почему ты больше не хочешь со мной разговаривать?

Мирон смутился. Что он мог ей ответить? Что Василий подслушал их утренний разговор и запретил ему вести с ней беседы, не относящиеся к математике?

— Я очень хочу с тобой поговорить, но мы должны заниматься, много заниматься. Очень много. Ты ведь слышала, что сказал Василий Игнатьевич? Если ты произведешь хорошее впечатление, у тебя будет интересная и высокооплачиваемая работа, и ты сможешь помочь своей старшей сестре содержать младших детей и мать. Поэтому это на сегодняшний день самое главное, а все остальное можно и нужно оставить на потом. Согласна?

— А потом, когда все решится, ты будешь со мной разговаривать?

— Конечно.

— Мирон...

— Да?

— А если я не понравлюсь им? Если они не захотят дать мне работу? Что тогда будет?

— Я не знаю. Наверное, тебя отправят обратно домой.

— Ты уверен?

— Конечно, уверен. Как же может быть иначе? Наверняка отправят.

Он совершенно не был в этом уверен. Более того, он был уверен в обратном. Сказочки о работодателе, который хочет, чтобы у него работал талантливый математик, хороши для семнадцатилетней девочки, которая много лет живет в отрыве от реального мира и по степени доверчивости и простоты не уступает десятилетнему ребенку. Для него, Мирона, эта туфта не годится. Здесь что-то другое. Но вот что? Что они задумали? Зачем похитили эту несчастную девочку? И главное: что будет, если она не оправдает надежд? Какая участь ее ждет? Погрузившись в свои мысли, он не услышал, как за его спиной открылась дверь, и вздрогнул от неожиданности, когда прямо над ухом раздался голос Василия.

— Перерыв, дети мои. Наташа, возьми вот этот листок и пиши на нем то, что я тебе продиктую.

Мирон увидел, что Василий протянул ей стандартный бланк телеграммы.

— Сверху пиши свой домашний адрес, подробно, сначала индекс, потом город, улицу и так далее. Терехиной Ирине Леонидовне. Теперь текст. Пишешь без знаков препинания, где нужно ставить точку — я скажу. Ирочка милая прости меня я очень его люблю тчк Я хотела тебя предупредить зпт что уезжаю с ним зпт но не успела тчк Не волнуйся за меня зпт обо мне заботятся тчк Целую тебя Олю Павлика. Строчкой ниже ставишь подпись Наташа. Теперь внизу пишешь обратный адрес: Мурманск, улица Полярная, дом двадцать, корпус три, квартира девять. Терехина Н. Л.

Наташа удивленно подняла глаза на Василия.

— Мы что, в Мурманске?