Читаем Иллюзии красного полностью

О, загадочный и тайный язык любви! Самый древний из всех, ведомых людям. Как много ты можешь выразить! И какие бездны скрывает невысказанное! Сколько неведомого в твоем молчании… И сколько огня в каждом твоем звуке! Твой огонь – первозданный, вечный посредник между Богами и людьми. «Сокровище сокровенное и ларец, его скрывающий. Пей же из чаши явного, если хочешь узнать вкус эликсира потаенного»…

В Москве Артура Корнилина знали мало, все больше по его работам. Личных знакомых не было. Влад потратил два дня, пытаясь отыскать человека, который мог бы что-нибудь рассказать об авторе странных картин. Наконец, ему повезло – старый знакомый мамы дал ему адрес одного московского художника, который то ли учился вместе с Артуром, то ли дружил.

Художник жил в центре, в старом доме с деревянными полами и скрипучими деревянными лестницами. Его жилище поразило Влада – стены, сплошь увешанные картинами всевозможных жанров и размеров, многочисленные столы, столики, комоды, этажерки, полки и полочки были уставлены матрешками, шкатулками, свечками, подсвечниками, горшочками, вазочками, табакерками, фарфоровыми статуэтками, декоративными тарелками, колокольчиками и Бог весть чем еще. С потолка свисали какие-то сети, за которые Влад зацепился головой и едва не оборвал. Повсюду были разбросаны кисточки, тряпки, измазанные красками, стояли баночки с какими-то резко пахнущими растворами, картоны с набросками пейзажей и жанровых сцен.

Влад отрекомендовался знакомым человека, который дал ему адрес, и был принят, как дорогой друг. Художник оказался среднего роста, круглолицый и плотный, как колобок. Звали его Герман.

– Можно просто Гера, – милостиво разрешил он, пожимая руку Влада расслабленной и влажной ладонью.

Они с трудом нашли место, где можно было присесть и поговорить. Когда Гера услышал, что речь пойдет об Артуре Корнилине, его добродушное и румяное лицо враз утратило все краски.

– И что вам всем надо от этого Корнилина? – спросил он раздраженно.

– Художник он интересный, – необычный очень. А никто почти не знает о нем. Ты единственный, кого мне рекомендовали.

Творческие люди, как известно, неравнодушны к лести. Гера несколько смягчился. Действительно, никто в Москве не знает Артура лучше, чем он.

– Ну, чего тебе рассказать о нем? Человек он неординарный, сложный. Да это и по его полотнам прекрасно видно. Одни символы, да еще между собой связанные каким-то образом… Без ста грамм не разберешься. – Гера хихикнул. – Он постоянно вступал в какие-то общества.

– Что за общества? – насторожился Влад.

– А… то в общество астрологии ходил, звездные карты рисовал, гороскопы всем желающим делал. Это еще когда мы в Питере вместе учились.

– Ну и как, получались у него гороскопы?

– Да ты знаешь, иногда получались, и весьма неплохо. Но он долго ни на чем не останавливался. И эта… астрология ему быстро надоела. Он все Нострадамуса[48] читал, рассказывал нам про его пророчества. Только мы все это в пол уха слушали. Особо не интересовались.

– Почему?

Гера удивленно уставился на гостя.

– Так это ж не каждому дано… Надо быть немножко чокнутым. Артур был помешан на звездах, картах, символах всяких. У него фигурок ритуальных, разных божков было полно – Будда, Шива…Он этим всем прямо бредил.

– Будда? – переспросил Влад.

– Ну да! А еще у него была статуэтка сказочной красоты – индийская богиня Лакшми,[49] из слоновой кости. Много всего…

– А натурщицы у него были?

– Чего?

– Натурщицы. С кого он картины свои писал.

– Когда учились, мы все с натуры писали. А потом… Нет, кажется, он этим не увлекался. Он свои картины писал по памяти.

– Как это?

– А черт его знает! Непонятно. Он говорил, то ли видения у него бывали, то ли сны… Вот с них он и писал картины. Увидит – напишет.

– Так просто? – удивился Влад.

– Ты думаешь, это просто? Тогда ты ничего не понимаешь в живописи.

– Я не специалист. Мне его картины понравились именно сложностью и неповторимостью. А откуда он сюжеты брал?

– Да тоже из видений. Я не знаю… Послушай, какая тебе разница, где он чего брал? Я тебе одно скажу – все это Артура до добра не довело.

– Что ты имеешь в виду? Он с ума сошел, что ли?

– Хуже. Он умер.

– Отчего? Не от картин же?

– Я раньше тоже думал, что не от картин. А теперь… Словом, сам Артур родом из Харькова. Он потусовался в северной столице, потом в Москве немного, а потом здешняя толчея ему надоела, и он вернулся на родину. Там у него и крупная выставка была. Он мне позвонил, пригласил по старой памяти.

– И ты что же, поехал?

– Конечно, поехал. Сам видел, какие у него картины! Иностранцы их скупали прямо бешено. Там, в Харькове я и с женой его познакомился, Ниной. Хорошая женщина, милая. А вот Артур мне не понравился.

– Чем, интересно?